Винер вежливо улыбнулся, но эта улыбка напоминала скорее оскал тигра-людоеда перед завтраком.
- Что со мной было? - спросил я.
- Вы немного переутомились. - Голос лекаря был под стать внешности скрипучий, каркающий, И мне показалось, что в нем была с трудом скрываемая неприязнь.
- Голова у меня как после хорошего похмелья...
- Ничего удивительного, друг мой, - произнес Зонненберг. Виду него был усталый, и, похоже, его врожденный оптимизм сегодня несколько пошатнулся. Поездка, новый город, новые люди, схватка, ранение. Ничего удивительного...
- Сколько сейчас времени?
- Полдень.
- Святые угодники! Выходит, я пробыл без сознания четырнадцать часов!
- Выпейте настойку, - проскрипел лекарь Винер, протягивая мне мензурку.
- Валерьяновый корень?
- Гораздо лучше. Да вы пейте, Пейте...
Я проглотил неприятную на вкус жидкость. Никак не мог определить, что же это такое, хоть и знаю немало снадобий и самых диковинных лекарств. По телу пробежали мурашки, но вскоре мне стало легче. Сознание прояснилось, исчезла отвратительная тошнота. Переживания прошедшей ночи потускнели, и мне подумалось, что все это было лишь страшным сном. Брошь, демоны, власть над силами ада Дракон. Старуха. Плод воспаленного воображения!
- А теперь вам придется побыть одному, Друг мой, - с сожалением произнес Зонненберг. - Я вам вчера говорил, что неприятности и несчастия обрушились на наших земляков. Но тогда я еще не предполагал их масштабов. Прискорбный долг сегодня ожидает нас.
- Какой долг?
- Герр Бауэр умер этой ночью.
- Как умер?! - воскликнул я, и, видимо, на моем лице отразился неподдельный ужас. Все загадочные события минувших дней вновь всплыли в моей памяти.
- Не надо так переживать. - Положил мне на плечо руку Зонненберг. - Все мы смертны. Умер. Да, умер. Он был добрым человеком. Большая потеря для всех нас.
- Вы что-то скрываете...
- Помилуйте! Что я могу скрывать? К сожалению, умер он не своей смертью Его убили. Закололи... Кинжал в груди.
- Я так и предполагал...
Перемена на моем лице не укрылась от лекаря Винера.
- Вам снова плохо? - он подался вперед, и меня опять передернуло от его внешности.
- Нет, просто я страшно устал, - я прикрыл глаза.
Наконец, заботливость моих земляков стала истощаться, и мне удалось, заверив, что я не собираюсь умирать, остаться одному.
Они ушли, пообещав сегодня же наведаться опять. Я с трудом встал. Книги и броши на столе, где я их вчера оставил, не было. У меня вновь закружилась голова и засосало под ложечкой. Захлестнуло чувство ужаса. Страх, посетивший меня при известии о смерти Густава Бауэра, был лишь слабой тенью, ручейком по сравнению с потоком животного ужаса при мысли о возможности утраты этих вещей... Мне даже думать не хотелось о том, что брошь и книга могут быть утеряны навсегда.
Забыв обо всем на свете, в том числе о собственном недомогании, я, тяжело дыша, заглядывал под лавки, вытряхивал коробы, стоявшие в углу, обшаривал сак вояж, но бесполезно. Хотелось выть. Может быть, я еще не пришел в себя после обморока, в моем поведении было что-то недостойное и странное, но я не мог сдержаться. Отчаяние навалилось на меня невыносимым грузом.
Я опрокинул со злости скамью. Хотелось сокрушить все, и, возможно, я занялся бы этим, если бы хватило сил. Но в тот миг я смог лишь упасть на ложе и безжизненно уронить голову на ладони. Неизвестно, что было бы дальше, если бы мой взгляд не упал на полку, на которой стоял ларец.
С замиранием сердца я открыл его. И - о радость! - книга и брошь были там. Я потерял голову и не удосужился посмотреть туда, где и должны были находиться указанные предметы.
Скорее всего ларец поставил на полку Кессель, нашедший меня. Я присмотрелся к доскам пола. На них остались едва заметные следы мела. Видимо, Кессель позаботился и об этом. Спасибо ему, иначе не было бы конца расспросам гостей, увидевших колдовской круг, исписанный пентаграммами. И вдвойне спасибо, что он держит язык за зубами...
Я положил книгу и брошь перед собой на столе. Возбуждение проходило, возвращалось спокойствие Я не мог оторвать глаз от вещей, которыми не имел права владеть.
Мне вспомнились слова демона "Я понял!". Что он понял? Какое задание от меня получил? Какая мысль жгла меня в тот момент?.. Бауэр! Конечно, Бауэр! Я был возмущен его предательством и желал порвать его в клочья... А что, если демон уловил эту мысль? И именно это понял?
И неужели это вещи явились причиной смерти Бауэра? Если быть точным, то причина могла крыться не в них, а во мне. В какой-то темной стороне моей души, проявившейся этой ночью, когда мной были вызваны призраки великого Зла и бездонной Тьмы мира.
Но хотел ли я смерти Бауэра? Злой блеск его глаз, когда он грубо захлопнул дверь передо мной, истекающим кровью и надеющимся на милосердие и христианское сострадание, я не забуду никогда в жизни. И вот мое озлобление привело к непоправимому
Рукавом я вытер выступивший на лбу холодный пот. Меня наполняла какая-то гулкая пустота от мысли, что скрытые в глубинах моего сознания злые думы и помыслы могут реализоваться и служить преумножению зла в мире.
