Карвен и не думал умирать. Вместо яда я всыпал ему в кубок порошок, который, не нанося вреда здоровью, обездвиживает тело, и всякий смотрящий на него посчитает, что сей человек умер. За день до этого Орзак весьма умело предложил Долкмену заключить союз и заявил, что чувствует - Хаункас собирается что-то предпринять против аббата. Пересказывать придуманную нами сказку долго и ни к чему, но Долкмен был одурачен и убежден, что я решился-таки разделаться с аббатом. Еще Орзак сказал ему, что Черный Образ находится у Карвена, и хранит он его в своем сундуке. Так хитрость итальянца обратилась против него. И так я победил Долкмена[
Да, я победил двух Мудрых! Я смог сделать это! Ликование и восторг охватили меня. Я опять оказался умнее и сильнее их. О, как восхитительно было ощущение рушащихся под твоими ударами стен, ощущение силы!
Карвен пришел в себя и тер виски, согнувшись на коротком неудобном ложе И сейчас я видел, что он действительно стар. Аббат откинулся на спинку стула, вперив в меня холодный взгляд:
- Ты убил его, Магистр... Зачем? - он говорил с трудом, язык еле ворочался.
- После всего происшедшего тебе все еще не хватает свидетельств его вины?
- Хватает. Но Мудрый должен быть осужден пред Камнем Золотой Звезды.
- Конечно, - кивнул я. - Но я оборонялся.
- Ты все подстроил так, чтобы прикончить его.
- Ты можешь думать, как тебе угодно.
- Теперь остался я один. Я и камень. Это тяжело.
- Нет, нас осталось двое.
- Нас будет двое. Если тебе удастся пройти через Первые Врата.
- Нас будет двое... Когда я пройду через Первые Врата.
- Ты самоуверен. Может быть, тебе это удастся и ты получишь свое имя. Но ты не имел права убивать Мудрого.
- Ты так считаешь? - я улыбнулся снисходительно. - Нет, я имел право. Ты же знаешь, Мудрый, что Кармагор - это я!
Карвен нахмурился, и взгляд его уперся в пол Неуместное чувство гордости переполняло меня. Мне казалось, что во мне играет мощь, готовая перелиться через край. И эта роль противна мне. Ну а если... Нет, это просто невозможно!... Но новая мысль все глубже проникала в меня, подобно отравленной стреле, и яд будто струился по моим жилам. Может, действительно есть резон в служении Тьме? Может, это и есть истинное чувство освобождения? Может, действительно мне суждено стать Кармагором?! А вся прошлая жизнь, - жизнь добропорядочного христианина, добродетельного лекаря была лишь маской. И в час Черной Луны Фриц Эрлих станет Кармагором, властелином мира и вершителем судеб человеческих.
Я ощутил на себе взгляд Карвена. На миг на лице аббата появились испуг и почтение.
Я все-таки пробил броню его равнодушия. Было в этот миг во мне что-то такое, что рассеяло его сомнения. Он видел в моем лице сбывшиеся надежды, грядущую власть Трижды Проклятого и Трижды Вознесенного, пред глазами его стояли неисчислимые полчища сатаны, которые я приведу на эту землю, и по мановению руки моей они рванутся в страшную и беспощадную битву за этот мир.
- У тебя еще есть сомнения, Карвен? - спросил я.
- Нет.
- Я пройду через Первые Врата! - В этот момент я уже отогнал от себя все дикие мысли и думал лишь об одном, чтобы голос мой звучал искренне и могуче, чтобы аббат не почувствовал в нем фальши.
А потом по телу прошел холод... Больше всего на свете я сейчас боялся себя самого. А точнее, боялся того неизведанного, непонятного, который просыпается во мне и недоступен моему пониманию...
* * *
- Завтра ночь Черной Луны, - произнес Орзак, почтительно склонив голову. Астральные течения сойдутся в точке, именуемой Первыми Вратами. И проявится то, что предначертано, Все скрытое обретет жизнь.
- Так и будет.
- Начнется твоя новая жизнь, и ты презреешь и отринешь все, что было раньше.
Перед колдуном лежал кристалл, дошедший до нас из легендарной Атлантиды, а также большая книга, куда он записывал историю Ордена. Он предвкушал, как завтра начнет самую важную страницу. В ней будет описание того, как рушатся земные устои.
- А ведь ты, Орзак, до последнего момента не верил мне. Червь сомнения точил тебя. Почему?
- Ты хочешь откровенности, Хаункас? Но властители мира не любят ее.
- Я достаточно разумен, чтобы понимать: сильных мира всегда губили иллюзии. Когда могучие императоры и цари оказывались в их власти и переставали видеть вещи такими, какие они есть, - это было началом их конца. Поэтому карать я буду лишь за предательство, но не за откровенность.
- Когда ты возник из неизвестности, напористый, уверенный в своих силах, еще не так давно осужденный на смерть, едва не погубивший Орден, я был поражен твоим безумством И с самого начала не верил ни единому твоему слову. В тебе была фальшь, присутствовало что-то неуловимо враждебное. Ты был чужой. Все мастерство колдуна, все мои способности твердили об этом. Я готов был сказать свое слово, но слова истинных мудрецов так мало значат для Мудрых.
- Ты расхваливаешь себя, Орзак, заботясь о теплом местечке на будущее? Со мной это ни к чему. Говори суть.
- Меня даже посещали сомнения: а на самом ли деле ты Магистр Хаункас? Не секрет, что не осталось в живых никого, кто лично видел Магистра.
