На островах Океании полностью

Я закончил экскурсию по суше атолла сбором насекомых. Их здесь немного. Кроме мух и комаров на атоллах обитает несколько видов муравьев и ос, а также огромные тараканы (Periplaneta australasiae). В зарослях влажного тропического леса срединной полосы атолла летает масса мелких бабочек, величиной с моль. Вообще бабочки, особенно дневные, на атоллах редки, зато там довольно обычны совки и крупные бражники. Видел я и стрекоз. Так как их личинки живут в пресноводных водоемах, остается предположить, что они сумели приспособиться к условиям атолла и довольствуются солоноватыми колодцами аборигенов. Предположение, что стрекозы попадают на атоллы с высоких островов, мало вероятно из-за больших расстояний, которые им пришлось бы преодолеть.

Дно лагуны Фунафути у берега островка устлано обломками старого кораллового полипняка. Часть их имеет плоскую форму и лежит в беспорядочном нагромождении между участками дна с живыми кораллами.

Перевертывая такие плиты, всегда можно найти что-нибудь интересное. Под ними прячутся раки-отшельники, осьминоги, различные другие моллюски. Под маленькими обломками, которые шевелятся во время волнения, мало что найдешь; очень большие плиты усилиями одного-двух человек сдвинуть с места не удается, поэтому выгоднее всего перевертывать обломочный материал средней величины. Зайдя в воду на глубину около полутора метров, я увидел перед собой нагромождение плит подходящего размера и, надев матерчатые перчатки, чтобы не поцарапать руки, приподнял и поставил вертикально первую глыбу. На гладкой, поросшей налетом водорослей нижней стороне плиты, как два огромных карих глаза, блестели прекрасные мавританские ципреи (Mauritia mauritiana), каждая величиной с половинку небольшой груши. Когда ципрея спокойно сидит на своем месте, ее раковина прикрыта снаружи двумя темными складками нежной кожи — мантией. Потревоженные моллюски медленно втягивали мантию, обнажая блестящую поверхность раковины. Казалось, что это лениво раскрываются веки двух больших томных глаз неведомого морского существа.

Мавританская ципрея — один из красивейших моллюсков Океании. До сих пор они нам нигде не попадались, и это была необыкновенная удача. Засунув добычу в карман штормовки, я нагнулся над следующей плитой и нашел под ней еще одного такого же моллюска. Через полчаса все мои карманы оттопырились: в них сидело два десятка крупных моллюсков, один прекраснее другого. Цвет раковины мавританской ципреи темно-коричневый, почти черный; на срединном поле выпуклой стороны разбросаны крупные светло-кофейные и палевые пятна. Теперь в нашем распоряжении была серия раковин, различающихся величиной и цветом пятен.

Около другого островка на песчаном дне, вблизи выхода из лагуны, наши аквалангисты обнаружили целое поле огромных моллюсков крылорогов, или лямбисов (Lainbis lambis). Вес живого моллюска достигает 1,5 кг, причем две трети этой величины приходится на раковину. Первым заметил их Валерий Левин. Он нырнул на глубину около 5 м, сразу же вернулся, тяжело отдуваясь, и одного за другим вытащил на мотобот штук пять тяжеленных моллюсков. Раковина крылорога сверху обрастает водорослями, покрывается буроватым налетом и делает моллюска малозаметным на фоне грунта. Только выпуклая форма и семь толстых, торчащих в стороны отростков, похожих на рога, выдают животное зорким глазам подводного охотника. Нижняя сторона раковины глянцевая, нежного розового цвета, иногда светло-желтая. Местные жители собирают этих моллюсков главным образом ради вкусного мяса.

Появление Левина с раковинами вызвало на боте сильнейшее оживление — все немедленно поплыли в указанном направлении и только хотели начать сборы, как были остановлены отчаянным криком Голикова. Прежде чем трогать моллюсков, он должен был произвести их подсчет на месте и осмотреть, насколько велико все поселение. По дну протянули мерный шнур и стали считать плотность популяции. Только после окончания всех промеров и выбора моллюсков с нескольких контрольных площадок было разрешено собирать раковины. Их оказалось так много, что шесть человек за несколько минут подняли на борт более двухсот животных. Охотничьи страсти были удовлетворены до предела. Но не нужно забывать, что все ныряльщики были биологи, любящие и ценящие природу и бережно относящиеся* животным. Вдоволь налюбовавшись трофеями и отобрав по нескольку приглянувшихся экземпляров, моллюсков вернули на дно лагуны.