Публика шумела, но Айша сосредоточилась на музыке и вслушивалась в голоса, как ее учил Раньеро де Калцабиджи. Если бы она пошла к Лани, хормейстеру оперы, то, возможно, нашла бы свое место среди молодых женщин, которых видела на сцене. От этой мысли она затрепетала: каждый вечер выходить на сцену под взорами парижской толпы означало бы бросить вызов судьбе. Айша представила, как на нее наводят бинокли, и она, охваченная страхом, думает о том, как бы среди зрителей не оказались мадемуазель Антуанетта, Марго или Люси. Осенью они обычно путешествовали: приезжали в Париж в сентябре и отправлялись на юг, когда жара отступала к Средиземному морю. Однажды они до октября пробыли в Неаполе, наслаждаясь роскошью Старого Света. Да и хозяин мог приехать в Париж: он тоже иногда проводил не одну неделю на континенте. Судя по словам Жервеза, хозяин, как правило, останавливался в Нанте, но Айша допускала, что при определенных обстоятельствах он мог бы появиться в столице, финансовом центре страны.
Айша понимала, что и ей нужно пустить свои деньги в ход. У нее накопилось вполне достаточно денег, чтобы начать борьбу против хозяина, но банк, где они хранились, был не слишком надежен. Айша нуждалась в банкире, который обратил бы ей на пользу необязательность парижских аристократов. Никто не возвращал картежных долгов в тот же день, но кое-кто расплачивался в течение недели. Были и такие, которые и вовсе не собирались платить, а она, женщина, к тому же иностранка, не могла потребовать уплаты долга. Айша решила посоветоваться с тем, кому доверяла больше всего, — с Ги де Ришмоном, когда он в следующий раз приедет в Париж.
Наконец она отвлеклась от планов на будущее и стала наслаждаться музыкой Рамо: ее пленила светлая стройность мелодии. Спектакль закончился, они спустились вниз, но музыка все еще звучала в душе Айши.
Внизу она встретила Раньеро де Калцабиджи. Его окружала группа людей, но, увидев Айшу, он покинул собеседников и подошел к ней. Об этом инстинктивном порыве Раньеро тут же пожалел, но улыбнулся Айше. Она поздоровалась с ним. Раньеро наклонился и поцеловал ей руку, и Айша вспомнила последнюю встречу с ним. Она ждала, когда Раньеро нарушит молчание, и он вскоре заговорил по-итальянски:
— Синьорина, полагаю, все ваши мечты сбылись?
— Не все, синьор.
— Но о вас говорят столь обнадеживающие вещи.
— Граф де Брель?
— Нет, он больше не наш партнер. Сильвия Балетти, она всегда знает, что происходит в Париже.
— Пожалуйста, передайте ей поклон. — Айша видела, что спутники с нетерпением поглядывают на нее. Глаза Раньеро иронически блеснули, когда он заметил ее смущение, и Айша сказала: — Я впервые в опере Теперь я поняла, почему вас восхищает Рамо.
— «Зороастр» доставил вам удовольствие? — Айша кивнула, и он добавил: — Мне спектакль показался весьма посредственным.
Это замечание задело ее. Айша опустила глаза, ощутив страх перед этим элегантным человеком, перед его умом, светившимся в черных глазах. Однако об одном она все же спросила:
— Как дела у Эдуардо?
— У него новый воспитатель. — Айша на мгновение представила себе, что маленький мальчик, заброшенный всеми в доме в Пасси, стоит перед назойливым иностранцем. Раньеро понял ее взгляд. — Этот воспитатель — я. Эдуардо делает успехи.
Айша открыла ридикюль и достала из него новую колоду карт. В эти дни она всегда носила с собой одну колоду, а в этой карты были искусно крапленые — ей хотелось узнать, заметит ли это Эдуардо. — Передайте ему это на память. Но только не говорите Генеральше — ей это не понравится. — Раньеро взял карты и надменно посмотрел на нее. — Вы передадите ему?
— Как вам угодно, — ответил он.
Айше очень хотелось спросить его и о Сильвии, но холодное выражение лица Раньеро обескуражило ее, поэтому, пожелав ему доброго вечера, она вернулась к спутникам. Выходя из театра, Айша оглянулась и увидела, что взгляд Раньеро прикован к ней. То, что оба хранили порочащие друг друга секреты, на короткое время сделало их союзниками. Теперь казалось, что это разлучит их навсегда.
Ясным октябрьским вечером экипаж графини де Рошфор катился по ровной дороге между Парижем и дворцом Версаля. В экипаже сидели Мари де Рошфор, шевалье д'Эон, маркиз де Ришмон и Шарлотта де Нови. Графиня была в своей стихии: остальных пригласили на королевский бал по ее просьбе, но она знала: король сейчас едва ли так высоко ценит кого-то, как шевалье, и лелеяла мысль войти в бальный зал, опираясь на его руку.
Шевалье д'Эон, как всегда одетый с изысканным вкусом, сегодня испытывал состояние, близкое к полному счастью. Он недавно вернулся, успешно выполнив задание, и тут же получил награду от женщины, которую любил. Он еще вспоминал о России, и особенно о близких отношениях с императрицей Елизаветой, чем, впрочем, он не поделился с Мари.
