Знаете ли вы, кто такие викинги? Ах да, ну конечно — в своё время всю культурную Европу на уши ставили. Боже, избави нас от нурманнов, так сказать. На английском престоле сиживали, Севилью штурмом брали и по всему побережью, от и до, ба-альшого шухера понаделали. Вон и фильмы о них сняты во множестве, и книги написаны, и драккары со шнеккарами, драконьи и змеиные ладьи ихние без удержу хвалят — самые лучшие из лучших корабли считались. Причём о двух головах: спереди и сзади, чтобы не видать было, вперед кораблик плывёт или вовсе драпает.
Только в одном месте получился викингам укорот. Потому как море, которое данам и прочим норвегам пятки щекотало да под брюхом булькало, в те годы Русским звалось. Морем Ругов.
И стоял посреди того моря славный и превеликий остров Руян, иначе Буян, со святилищем Святовита на нём, куда стекались все дары и сокровища, что не достались нурманнам. И добрая доля нурманнских: даны и те дань Святовиту платили. Каламбур, скажете? Ну ладно, на то и байка, чтобы зубы скалить. Корабли руянские были драккарам не чета, но и зада, то есть кормы, врагу не показывали. По всему своему морю гуляли.
Так что грабить ругов было нурманнам не очень сподручно, а вот гостевать — это да. В гости они захаживали. По делам торговым.
Вот однажды вошел в воды острова Руяна узкий корабль под парусом в широкую красно-белую полоску, с круглыми, как бляхи, щитами по всему борту и головой морского змея на обоих штевнях, переднем и заднем. Стал напротив святилища. Сошел с него самый главный викинг и говорит местным жителям:
— Хочу принести я дары вашему Святовиту, потому что ищу совета у самого главного жреца. Не хотят мне помочь ни Один, ни Тор, ни Фрейр, ибо изгнан я из родной страны за убийство на поединке. А имя мое — Эйрик Красный.
— Чего же тебе надо, Эйрик? — спросили его.
— Приходится нынче мне, моему сыну Лейву и всему нашему большому семейству искать доли в чужих морях, потому что нет ее ни на побережье, ни на знаемых островах, ни во внутренних водах. Погрузили мы на корабль много скота и растянули над этим местом прочный холст, но будет скот бояться воды, у которой нет берегов — а именно туда решили мы пойти. Нужен нам человек, который мог бы со скотиной легко управиться — хотим не прирезать ее по пути, а в неведомые земли целой и здоровой привезти.
Едва не засмеяли его руги: нашёл о чем бога просить!
Но богатыми были дары, да и опасен был гость — недаром волос его прямо огнём горел на буйной голове. Подумали старики жрецы и говорят:
— Ценится такое ремесло у нас на Руяне дороже злата. Не можем мы тебе отдать лучших скотьих пастырей. Но вот живет при храме вдовица убогая, из дальних краёв пришлая, есть у нее малолетний сынок, Лют именем — его забирай.
Ну, разгрузились-погрузились, здешнему богу помолились, дальше пошли. Как там из Русского моря вышли, потом по Ледовому Окияну мимо Зеленого Острова Гренландии проплыли — не столь важно. Говорят, что остров этот Эйрик из хитрости так обозвал, чтобы народ к нему потянулся — одни льды были там испокон веку зеленые. А может статься, и в самом деле чуть потеплей там было, чем ныне. Не наше то дело.
Наше дело иное — про парнишу того, Люта, рассказать. Хилый был, с виду неприглядный, однако делом своим что надо владел. И кормить, и чистить, и доить вместо нурманнских женок, и навоз выгребать за борт. А если какую животину прирезать надобно — не одну ж траву морскую людям жевать — споёт ей песенку, та и стоит не шелохнется. Да что уж там! Буря на море, волны до неба, бывало, а он знай песенки свои тягучие распевает да на скотину глазами зыркает, чтобы по полу копытами зря не топталась. А в глазах такие же молнии, какие из туч в воду ударяют.
И стали говорить нурманны, что страхом он держит и страхом правит. А им-то что? Сами были не из пугливых, а в точности до наоборот.
Вот однажды, после того, как дракона их как следует по солёной воде помотало, видят нурманны берег. Пологий — лодки легко подойдут. Холмистый и поросший лесом — можно дома ставить в месте, укрытом от холодных морских ветров. Вдаётся в него бухта — есть где корабль укрыть.
— Здесь будем жить, — говорит Эйрик. — Среди этих холмов городище поставим. Грузите добро на лодки, загоняйте туда скотину и сами грузитесь.
Пока люди переправлялись — молчал Лют. Покуда припас грузили и тюки с вещами — смирно Лют сидел. Но как только первая большая лодка с быком и коровой к берегу пристала, Лют, до того смирно рядом с ними стоявший, спрыгнул на песок — и исчез посреди кустарника. Только длинная серая тень по земле скользнула, хвостом свой путь заметая.
— Ах он, паскудник! — кричит Эйрик и уже стрелу на тетиву накладывает. — Перевертыш клятый!
— Остановил его сын Лейв:
— Погоди, отец, не горячи сердца. Уже ввело тебя оно в лихую беду. Нам ведь не одну зиму здесь жить предстоит.
