Настала одна из многих ночей, и Клот почувствовал сильный прилив решимости. Он ощутил непреодолимое желание именно сейчас, ночью, когда в небе сверкают великолепные созвездия и сыплются яркие метеоры, оказаться на палубе. Он так захотел вдохнуть прохладу морского пространства и услышать всплески ночной воды, что уже ничто не могло его удержать. Он надел на себя всё, что у него было, включая дождевик, и быстрым, решительным шагом пошёл к центральным лестницам. Многие дежурные спали, а те, которые не спали, глядели на него и ничего не говорили. Он преодолел за несколько минут все этажи палуб и распахнул дверь. Свет луны коснулся его глаз. Слегка зажмурившись и опустив голову, Клот перешагнул порог и встал на палубу. Небо было в звездах. Корабль будто заныривал за них или уворачивался. Клот подбежал к борту и взглянул вниз. Внизу была тёмная пустота с размазанными вкраплениями звездных светлячков. Так небо отражалось в спокойной морской глади. Создавалось впечатление, что корабль колеблется на одном месте в каком-то бесконечном пространстве. Клот вдыхал прохладу воздуха и продолжал не верить своим глазам. Он нюхал воздух, щипал себя за ноги и руки, чтобы убедиться, что это происходит с ним взаправду. Его память вдруг будто очистилась от всего, что происходило с ним за долгие годы, и ему показалось, что настоящее его существование происходит в эти секунды. Он закрывал и открывал глаза, вытирал подступавшие одинокие слёзы, водил рукой по влажному борту и смачивал лицо. Снова поднимал голову к звездам и ветру и снова вглядывался в безразличную тьму моря. И ему захотелось никогда не возвращаться в трюм. Перед ним в мгновения вспыхнули прежние образы солнечного пляжа и брызги волн, далёкие архипелаги, к ним присоединились закаты, рассветы и северное сияние. Через мгновение Клот очутился около борта кормовой части. Вахтенного на месте не оказалось, и небольшой пятиместный шлюп плавно опускался на поверхность звездного моря. Там же вскоре оказался и Клот. Скинув часть одежды, отцепив тросы, он оттолкнулся веслом от железной стены, от той, которая, возможно, отделяла его и от кубрика. Шлюп стал отдалятся под напором весла и несильного течения. Вскоре мачтовые огни исчезли из вида, и Клот остался наедине с созвездиями и морем. Лодка спокойно покачивалась и переваливалась с борта на борт. Клот больше не двигал вёсла, а, облокотившись, сидел и всматривался в темноту. Вскоре его голова устало повисла, и он засопел, засвистел, погрузившись в крепкий сон. Когда проснулся, волнения моря усилились, воздух был студёный, а его судно беспомощно трепетало перед стихией. Над его головой и до самого горизонта во все стороны простирались белые многоярусные облака, залитые восходящим солнцем. Клот протёр глаза, ухватился руками за борта, чтобы его не бросало из стороны в сторону, укутался в тёплую одежду и продолжил смотреть на пейзаж, о котором грезил. Он опять начал глотать холодный воздух с закрытыми глазами и смачивать лицо соленой водой. Он ждал, когда вода под его килем начнет сверкать и переливаться от палящего солнца, когда приплывут дельфины и будут догонять и перегонять шлюп. Ему вдруг подумалось, что он теперь капитан. Это он управляет этим суденышком и направляет его туда, куда ему заблагорассудится. Теперь ему под стать носить седую бороду, пить ром, вылавливать марлинов и разговаривать на языке стихии. Ему чудилось, что он старый рыбак, вышедший в открытое море, чтобы добыть пропитание. На мгновение ему почудилось, что совсем рядом промелькнули большие акульи плавники и он даже схватил весло.
Когда море и небо отыграли своими утренними, дневными и вечерними красками, Клот обнаружил в лодке припасы воды и еды. Перекусив, он начал думать о том, что делать дальше. И здесь впервые за всё это время у него появилась чудовищная мысль о том, что он может погибнуть. Он гнал к подошве волны эти мысли, но они как непотопляемые щепки взбирались на гребень его переживаний. Отчаяние и смятение принес холодный ветер. И как только это произошло, вдалеке в сумерках появились опять топовые огни коробля. Они приближались к нему, и надежда, счастье снова затеплились в душе Клота. Это был его же корабль, на палубе, на которую он так стремился, стоял бородатый мужчина преклонных лет, указывавший на него пальцем, а рядом суетились матросы. Вскоре Клот уже сидел на палубе и опять глядел на все то же звездное небо.
