Той наивной девчонки, какой я была, живя в Тёпловке, давно нет. После окончания средней школы надо было сделать выбор: поступать на работу или идти учиться, получить высшее образование и специальность. Бабушка советовала учиться. Решила стать учителем русского языка и литературы. Поступила в педагогический институт. Там с первого курса стала заниматься спортивной стрельбой из винтовки. К последнему курсу уже была мастером спорта. Участвовала в различных всесоюзных соревнованиях и первенствах страны. Занимала призовые места. Обо мне писали в газетах, помещали мои фотографии. Всё складывалось хорошо. В студенческие каникулы неизменно приезжала к бабушке Оле в Тёпловку.
Спортивная известность льстила моему самолюбию. Кому в молодости, и не только в молодости, не лестны слава, известность. Я поддалась искушению после окончания института остаться работать в городе, где училась, где знали про мои успехи и достижения в спортивной стрельбе. Меня баловали известностью и славой. Я верила в газетные и журнальные похвалы, в свои способности. Мне предсказывали большое будущее в спортивной карьере.
Работа инструктора в городском стрелковом клубе мне нравилась. Тир в моем распоряжении. Тренируйся. В свободное время много читала, в основном художественную литературу, интересовалась философией. По-прежнему продолжала участвовать в соревнованиях.
Своего жилья в городе у меня не было. Комната на троих в общежитии строителей, по протекции горкома комсомола. Перспектива получить отдельную квартиру при остром дефиците жилья в городе оставалась весьма туманна. Когда в городе организовали жилкооператив, вступила в него не без помощи того же горкома комсомола. Оформила кредит, сделала первый взнос на однокомнатную квартиру. В течение полутора лет строители обещали сдать панельную «хрущевку» под ключ. Обещать они, известно, большие мастера. Дело шло ни шатко ни валко. Два этажа пятиэтажки одолели за год.
«Не было у бабы забот — так купила себе порося», — говорил герой известного чеховского рассказа. В таком положении оказалась и я, вступив в этот самый жилкооператив. Зарплата в стрелковом клубе не ахти какая. Кредит надо выплачивать вовремя. Мои невеликие деньги уходили как в прорву. Половину всей суммы, как говорила бабушка Оля, огоревала. Обстоятельства складывались явно не в мою пользу. Городской стрелковый клуб закрылся. Я осталась без работы. «Уеду к бабушке в Тёпловку, поживу пока там. Не свет клином сошелся», — решила про себя.
Судьба распорядилась иначе.
— Тебя спрашивали из горвоенкомата, — сказала дежурная вахтерша в проходной общежития. — Просили завтра зайти в любое время.
— Зачем, не знаете?
— Ничего не знаю. Просили зайти — и всё… В тридцатый кабинет.
На другой день я пошла в военкомат. На втором этаже в назначенной комнате меня встретил чернявый подтянутый майор средних лет. Я представилась.
— Садитесь, — майор показал на стул напротив. — Слышал о вас. Читал в прессе. Звонил к вам в стрелковый клуб. Оказалось, вы там уже не работаете. Кажется, попали под сокращение.
— Нет, не кажется. В самом деле, клуб закрылся по финансовым причинам. Теперь ищу работу.
— Вот поэтому я и пригласил вас. Не хотели бы вы поехать в загранкомандировку?
— В загранкомандировку? — Я была приятно удивлена. — Любопытно… Куда же? В какую страну?
— В Афганистан.
— Но там идет война. Неужели меня пошлют воевать с моджахедами?..
— Никто не пошлет. Требуется добровольное согласие. Никакого вашего участия в военных действиях командировка не предусматривает. Будете работать по контракту. На полгода. Станете обучать снайперскому делу наших солдат.
— Вы, очевидно, знаете, я не снайпер. Всего-навсего мастер спорта по стрельбе из винтовки…
— Прекрасно знаю, — ответил майор, глядя в запыленное окошко мимо меня. Я хотела уловить его взгляд, но он старался не смотреть мне в лицо. Завел занудную речь о патриотизме, солидарности советских людей с народами, строящими социализм и отстаивающими свою свободу и независимость, о нашей братской бескорыстной помощи и интернационализме. Таких глубокомысленных речёвок наслушалась тогда…
Майор прервал, наконец, свои рассуждения, посмотрел на меня пустым, ничего не выражающим взглядом. Я подумала: «Если ты сам не убежден в чем-то — трудно убедить в том, о чем говоришь, другого». Потому что говорящий так — говорит по обязанности и сам не верит в то, что говорит. Слова, сказанные без веры, лишь потрясают воздух. Я в этом убедилась и на своем опыте, и на опыте других. Это — холостые слова, как выстрел холостым патроном из любого вида огнестрельного оружия.
— Подумайте над моим предложением, — снова обратился ко мне майор. — Решитесь — заходите. Только не откладывайте надолго. Имейте в виду, командировка хорошо оплачивается. Вы не замужем?
— Нет. Не успела выйти. Куда спешить?
— Вот именно, — улыбнулся майор. — У вас еще всё впереди.
