Она поднялась и подошла к зеркалу. Никакого намека. А должен бы… Совершенно ничего не изменилось с момента последнего свидания с отражением. Изможденная старуха. Пустые, глубоко запавшие глаза. Глубокие носогубные складки. Искусанные в кровь, отливающие синевой губы. Обвисшие груди. Впалый живот. Безвольно опущенные руки…
— Это пройдет, — грустно улыбнулся доктор. — Покой. Хорошее питание. Прогулки на свежем воздухе. Вы выдержите. Время — хороший доктор. Это не банальность, десятилетиями проверенная истина…
«Похоже, теперь все улыбки на ее пути будут грустными. А какими они могут быть после жизни, которая осталась там, на узкой больничной койке. Восемьдесят семь дней назад. Плюс восемь часов. Или уже не восемь? Обратный отсчет? Увы… А ей бы хотелось, чтобы он был обратным…»
— Так что? Будем жить? Вы нужны ребенку. У него никого, кроме Вас…
«Меня тоже нет. Я закончилась… Но если так было угодно Богу, продолжусь в чужой жизни. Начну заново. Было бы за что зацепиться… Впрочем, кажется, есть… Как я могла забыть! Господи…»
Доктор смотрел с ожиданием. Милый доктор…
— Будем. Придется… У
— Ах, да! Я забыл о Вашей маме…
«Я тоже… Не объяснять же, что не о маме она вела речь…»
Итак, отпущенное ей время не кончилось в тот ужасный день. Просто замедлило свое движение. Потянулось густым киселем сквозь частое сито, свисая бесчисленными сосульками, едва заметно расползаясь липкими кисельными лужами по поверхности души.
— Господи! Ну, сделай же что-нибудь! Я просто не выдержу так долго! Я хочу к
Нет ответа. Стало быть, ей придется сотни, нет, тысячи лет волочь неподъемную ношу. Или…
— Чем сегодня займемся? Может, начнем с баньки?
— Достал ты всех своей озабоченностью, Санек! Ну сколько можно?!
— А я чего? Я ж просто баньку хотел натопить… — развел руками Санек, Сан Саныч Жук, сорокалетний управляющий делами губернии.
— Ага! Так мы и поверили! Просто баньку! А что к баньке твоей десяток девок прилагается, так это вроде как само собой. Типа веников березовых…
— Да ладно вам, Ерофей Игоревич! Во всем аморалку видите! Чисто рентген!
— Работа у меня такая, Санек! — Ерофей откупорил запотевшую бутылку пива, с наслаждением отхлебнул немного и с чувством запел: — «Работа у нас такая, забота наша простая — была бы страна родная…»
— «…и нету других забот…», а чё, в самую точку! Тебе бы только страна была, а все остальное сам добудешь! — на террасе появилось новое действующее лицо.
Вернее, бездействующее. Какие могут быть действия субботним утром в заповедном уголке Валюшинской пущи? Разве что банька. Или рыбалка. Или купание в речке. Или…
— Привет тебе, привет, Олежек! — обернулся на голос Ерофей. — Чтоб ты знал, революционные песни ко всем нам самое непосредственное отношение имеют.
— Вот именно, что самое непосредственное! Если бы не они, со средствами нам бы ох, как туго пришлось! А так… — Олег Олегович Сапун обвел руками накрытый к завтраку стол, водолазную амуницию, развешенную после вчерашнего дайвинга на перилах террасы, стоящий в тени пихт новенький джип, прочие жизненные удовольствия. — Чем сегодня займемся?
— Санек вон в баньку зовет…
— Как? Опять? Да такими темпами мы за уик-энд в импотентов превратимся, мачо ты наше ненаглядное. Мне и вчерашнего за глаза… Давай на посошок твою баньку оставим, а? На завтрашний вечер-вечерочек. Тем более дождик обещают. А на сегодня солнце и плюс двадцать семь — какая уж тут банька? Грех взаперти сидеть!
— Во-во, разнообразие приветствуется! Не сутками же в баньке полки протирать… Я — за речную прогулку. Иван рыбалку обещал. Знатную. С форелью и сазанчиками.
— А акулу он тебе не обещал? Говорят, из акул обалденная уха получается, — подмигнул приятелю Ерофей Игоревич, усаживаясь за стол.
— Акулу? Так ведь они только в море водятся… — не понял юмора Сапун.
— Да какая разница? С Гулькиными способностями? Стоит ему захотеть, в Валюшке не то что акулы, киты водиться будут! Правда, Ванятка?
Зашедший на террасу со стороны сада Иван Иванович Гулькин широко улыбнулся, сладко потянулся и принялся энергично размахивать руками.
— Производственная гимнастика, — хихикнул Жук, — не рано ли?
— Утренняя, дурень! В самый раз! Я — за здоровый образ жизни…
— Разве что по утрам. С вечера ты о здоровье напрочь забываешь. А о ночи я лучше умолчу.
— Ты мне на двух телок намекаешь, что ли? Подумаешь! Да мне с моей утренней гимнастикой и три нипочем! Гулять так гулять! В кои-то веки свободный вечер нарисовался…
— А жена не заругает?
