"Вот Невский проспект, предмет водевилей, эпиграмм, повестей и рассказов. Не бывавши даже в Петербурге, вы может быть слышали о Невском проспекте в какой-нибудь отдаленной деревеньке, в кругу семейств, посещавших нашу северную столицу. Добрые помещики любят развлекать однообразие сельской жизни, скуку семейных вечеров разговорами о Невском проспекте, о пышности и великолепии его магазинов, кондитерских, гостиниц, о красоте и ловкости магазинщиц и необыкновенной услужливости магазинщиков, о превосходной перспективе для прогулок, для приятных ощущений".
Так и наши герои, думается, в имении будут вспоминать о городе, "которого уже нет" в будущем, но который предстал перед ними во всей красе здесь и сейчас в прошлом-настоящем.
Пока же за Фонтанкой была ещё преимущественно частная купеческая застройка с большей степени деревянными домами, с огородами и заборами. Параллельно Невскому проспекту за Фонтанкой селились дворцовые служащие, там и сегодня улицы и переулки сохранили свои названия по их занятиям (Свечной, Кузнечный и т.п.).
Торговые здания располагались от Екатерининского канала (ныне канал Грибоедова) и до Садовой улицы по нечётной стороне. Больше торговых точек в то время было на Садовой улице от Невского проспекта и до Сенной площади, на которую и шли. На углу канала и проспекта располагались Милютинские ряды с лавками, за ними дом купцов Яковлевых, далее каменная аркада Серебряных рядов, за которыми виднелась Башня городской думы
А уже за Думой располагался знаменитый и поныне Гостиный двор - торговый центр Петербурга, а уж за ним и Садовая улица, на которую надо повернуть, чтобы попасть к Спасу на Сенной.
Гостиный двор был открыт, но друзья только прошли мимо, торопясь в храм, но запоминали, что интересного можно посмотреть. А посмотреть было на что - сквозь зеркальные стекла, как в калейдоскопе, пестрели различные изделия с волшебными прилагательными: аглицкое, голландское, италианское, французское. Но очень часто они выходили из-под рук чухонских или русских мастеров и только выдавались за иностранные, как и сейчас, когда итальянские или французские товары чаще всего сделаны в Китае.
Оставалось пройти еще чуть менее половины пути, но все уже устали, и поэтому по общему решению стали искать извозчика, который довез бы до места. А вот и он, сам с шиком подлетел к нашей компании.
Извозчики были, как правило, из крепостных крестьян, приходивших в город, чтобы заработать денег на оброк. От извозчиков требовалось знание грамоты, чтобы они могли название улицы и номер дома прочитать. Но требование это соблюдалось с трудом - грамотных среди крестьян было мало. Проезд на извозчике стоил дорого - до 80 копеек, в зависимости от расстояния. Примерно столько же составлял дневной заработок мелкого чиновника, поэтому горожане предпочитали ходить пешком. Но, поскольку, оставалось доехать совсем немного до заветного места, Миша сторговался на 15 копеек.
Итак, местный "таксист", свернув на Садовую улицу, с шиком стал подгонять лошадку, и мимо проносились здания, одно за другим по разным сторонам дороги, у всех даже в глазах зарябило от быстроты смены картинки, и не успели путешественники оглянуться, как очутились около Апраксина двора, в складских и торговых помещениях которого велась бойкая торговля, несмотря на Великий Пост. Здесь они резко остановили извозчика, поскольку решили дальше пройтись пешком.
На рынке, так же как и сейчас, можно было купить практически все: от ягод, грибов и кур с поросятами, до редких ценных книг, золота и оружия. Даже названия линий Апраксина двора говорили о их назначении: Курятная, где торговали курами, Суконная - на ней торговали сукном, Фруктовая линия, Ягодный проезд и Яблочная площадь. Приказчики зазывали наших героев, но все решили сделать покупки позже, специально приехав за ними.
При входе на Сенную площадь располагалась Гауптвахта. Перед ней ещё в начале XIX века устраивали публичные порки крепостных, о которых и писал Некрасов. Помните:
Вчерашний день, часу в шестом,
Зашел я на Сенную;
Там били женщину кнутом,
Крестьянку молодую.
Ни звука из ее груди,
Лишь бич свистал, играя...
И Музе я сказал: "Гляди!
Сестра твоя родная!"
Ну а чуть далее и возвышалось здание Пятиугольной церкви Успения Богородицы с трехъярусной колокольней, которую называли "Спас на Сенной", к которой так стремились. Она сразу привлекала внимание - его величественное и просторное здание увенчивали пять куполов, расположенных на многогранных барабанах. Стоявшая рядом трёхъярусная колокольня завершалась слегка удлинённым куполом, к ней примыкала высокая трапезная. Здание как бы парило в небесах, удивляя своими пропорциями и изяществом.
