На Перекрёстке Судьбы(СИ) полностью

ПО ДОРОГЕ К ПЕЩЕРЕ ЦАРЯ ШЛОМО

Проснулась Ребекка от того, что Давид гладил её по голове.    

- Вставай, душа моя, - будил он её. - У нас много дел.

- Мы уходим? - спросила Ребекка, потягиваясь. - Куда? Искать пещеру царя Шломо?

- Мы уходим из Кумрана, - решился сказать всю правду Давид, и добавил: - Навсегда.

- Но как же, так? - спохватилась Ребекка, вспомнив о том, что сегодня вечером она собиралась проститься с Йешуа, который покидает Пустошь. А уходить куда-то из Кумрана, в планы Ребекки не входило. Она замотала головой и сказала: - Вечером мне надо быть дома!

Но Давид не стал её слушать.

- Собирайся, - чётко отдал распоряжение он, тоном, не принимающим возражений. - Я сказал, что мы уходим навсегда.

- Навсегда? - переспросила Ребекка.

- Навсегда!

- Но как такое может быть?! - воскликнула она и вспомнила дедушкино пророчество.

Давид держал в руках небольшой свиток пергамента:

- Письмо, доставленное голубем, - сказал он, кивнув туда, где почтальон косил немигающим глазом и клевал  семена пшеницы из раскрытого мешка. - Через римлян, присоединившихся к сыновьям Израиля, сообщают, что не только князю, но и всем кумранитам грозит серьёзная опасность. Принято решение, что мы обязаны оставить страну.

Ребекка молчала. Она была растеряна.

- Есть время попрощаться со всеми? - на всякий случай спросила она, но дед покачал головой и отошёл к загону для скота.

- Помоги! - позвал он внучку, и они вместе одолели запор ворот, выпуская баранов и коз.

- Кто такие, эти присоединившиеся? Можно ли им доверять? Почему они нас предупреждают об опасности? - спрашивала Ребекка, ловко увиливая от потока животных, вырвавшихся из тесноты загона на свободу.

- Сын Авраама, Ицхак, взял в жёны Ривку, и когда она понесла в чреве, то пошла к пророку, чьими устами говорил Ашем, и сказал Он: "Два народа в утробе твоей, и две нации из утробы твоей разойдутся. И нация от нации будет укрепляться, и старший будет служить младшему". Так на свет появились братья-близнецы Эсав и Йаков. Эсав был старшим. Он оказался неисправимым лжецом, которому праведный образ жизни Йакова был и скучным и чуждым. Всё своё детство он лишь делал вид, что придерживается учения Авраама, а мечтал о другом для себя пути. И пришло время, и Эсав стал прародителем римлян,  а Йаков стал прародителем иудейского народа.

- Значит, верить присоединившимся нельзя.

- Почему?

- Сам же сказал, что Эсав был неисправимым лжецом.

- Знаешь, душа моя, Йаков очень любил Эсава, свято веря, что раскаявшись, брат сможет свои дурные качества превратить в добрую силу. Люди, которые нам помогают, знают эту правду и кое-что понимают в братской любви,  - говоря это, дед опоясался талесом, надел на себя кожаный нагрудник, пристегнул к нему пояс с кинжалом и мечом, набросил сверху белый плащ, а поверх надел халат из верблюжьей шерсти. После этого он стал походить на бедуина, местного пастуха, который не опасен, если его не трогать.

- Но как может брат убивать брата? - спросила Ребекка, наматывая на голову кусок материи, пряча под ней копну волос.

- Это не братья истребляют друг друга, это свет пробивается через сгустившуюся тьму.  - Дед сильно подул в хитрую беззвучную свирель, на сигнал которой примчался  Зэев. Он счастливо повиливал хвостом, как бы говоря всем своим видом, что немедленно готов исполнить любую команду.

Трижды прошептала еле слышимая свирель, и пёс кинулся за баранами, направляя их в сторону Перекрёстка Судьбы.

*******

Давид усадил Ребекку в седло и подал ей поводья. Потом взобрался в седло сам, и направил ослов за стадом. Сытые, мускулистые животные послушно ступали по каменистой дороге, а дед спешил вложить в голову внучки непомерную ношу знаний, словно предчувствуя что-то недоброе...

- Мы те, кто хранит Знание, и истинную историю земли Израиля. Она завещана нам Ашемом для служения в любви и гармонии с миром. Но когда гармония нарушается, находится кто-то, кто изгоняет нас с этой благословенной земли. Страшно сказать, но свет Ашема, поселившийся в Храме, выстроенном царём Шломо, сохранился в чистоте всего лишь тридцать три года, пока царь Египта Шешонк не разграбил Храм. Но это было время, о котором мы не вправе забывать. Именно тогда Иерусалим стали называть Городом мира, а иудеев - народом мудрецов и законников. И просили  народы,  пророков и священников, чтобы обучали те их детей мудрости и наукам.  И становился Храм  местом просвещения народов, куда устремлялись не только евреи, но и те, кто верил во множество божеств, почитая бога иудеев, как одного из них. И те, кто ни в кого не верил, но кого притягивала сила и чистота, тоже устремлялись к Храму. Так многие обретали знание и веру в Единого бога, проходили гиюр, и оставались на многие годы при Храме, обучаясь наукам и тайнам общения со Всевышним.

*******

- Дедушка, а почему Ашем так испытывает нас? - спросила Ребекка.

- Каждому поколению Ашем дал своё испытание, - ответил старый Давид.