«Для меня искусство и секс — две самые священные вещи в мире» — таково кредо сероглазой красавицы Тары, американки греческого происхождения, молодого археолога, готовой ради очередной бронзовой статуэтки I века нырять в самые опасные океанские бездны. Археология для Тары — всепоглощающая страсть. Но не только здесь, в мире неотразимых древнегреческих атлетов и бесстрашных мифических героев, есть образы, достойные ее любви. Димитриос — знаменитый греческий археолог. Леон — известный скульптор-модернист. Оба максимально близки к идеалу. Проблема в том, кого из них выбрать? И как достойно выпутаться из опасного любовного треугольника, в который попалась эта дерзкая Богиня искусств?..
Сначала она обратила внимание на прямой край — явный признак вмешательства человеческой руки. А когда отбила большой кусок осадочной породы, то заметила что-то зеленое. Значит, похороненный там предмет сделан из бронзы. Это могло означать… Стараясь унять дрожь в руках, она осторожно убирала твердые наслоения, но обилие пузырьков воздуха, поднимающихся почти на сто футов вверх, к поверхности, и частое дыхание, отдающееся в ушах, говорили о том, что она очень напряжена. «Не торопись!» Один неверный удар, и можно отсечь руку, голову или какую-нибудь бесценную часть сокровища, которое она пытается извлечь из его водяной могилы. Она заставила себя дышать поверхностно, чтобы тратить поменьше воздуха. Извлекаемый ею предмет начал обретать очертание.
Сзади, за ее спиной, мелькнуло длинное серое существо, но она так была увлечена находкой, что не обратила на него внимания.
Наконец предмет, который она откапывала, оказался у нее в руках. Он напоминал небольшую коробку. Счистив отложения с его поверхности, она обнаружила место, куда когда-то крепилась вращающаяся подставка. Сейчас она была отломана, а две тысячи лет назад она позволяла разглядеть установленный на ней предмет со всех сторон. Значит, мечта ее может сбыться! Сама скульптура тоже должна быть где-то здесь!
Внезапно краем глаза она заметила какую-то стремительно промелькнувшую тень. Она положила кусок бронзы в корзину, в которой его поднимут наверх, и, двигаясь с величайшей осторожностью, оглянулась.
Часть дыхательной трубки под водой лежала, свернувшись в кольца, около ее ног и напоминала огромного спящего угря. Сегодняшние находки — сосуды, амфоры и другие предметы домашнего обихода — покачивались в корзинках по периметру всего участка раскопок, ожидая, когда их поднимут на корабль для дальнейшего изучения.
И снова движение. Она ощутила паузу в своем легочном клапане, и на мгновение ее охватила паника — вдруг он сломался? Но тут пришла догадка: пауза вызвана тем, что у нее перехватило дыхание. Она видела уже не одну серую тень — их было несколько, и они находились очень близко друг к другу.
Акулы. Что привело их сюда? Она без всяких неприятностей ныряла уже два месяца. Причем всем рыболовным судам было запрещено заходить в этот район.
Она оглянулась, разыскивая Димитриоса, но его не было видно. Повернувшись к коричневому обломку, над которым она трудилась, она взяла самое большое зубило и принялась стучать по нему изо всех сил молотком. Она должна освободить центральную фигуру, которая наверняка находится где-то рядом.
Теперь она злилась. Она должна до нее добраться. Масляные лампы, многочисленная керамика, большие медные слитки, стеклянные ярко-синие слитки меньшего размера, даже бронзовый крест со шлема, который она нашла накануне, — без сомнения, ценные находки, но эта фигурка, этот бог, была главной целью ее поисков. Ей редко попадались целые предметы. А эта фигурка из бронзы и маленькая. Она обязана быть целой и достаться ей. Непременно!
Она довольно быстро добралась до бронзовой фигурки и сумела разглядеть ее. Правда, только изгиба плеча достаточно, чтобы определить ее размер — от двенадцати до пятнадцати дюймов — и место расположения в породе. «Поспеши!» Она сунула зубило поменьше в щель вне пределов размера фигурки и начала стучать по нему осторожно, но решительно, чтобы высвободить свое сокровище из коралловой могилы. «Не спеши!»
Статуэтка упала ей в руки, и тут же одна из корзин ударила ее в бок, отброшенная длинной тенью акулы, с огромной скоростью оплывающей место раскопок.
Она снова оглянулась в поисках Димитриоса и, не увидев его, попыталась подавить панику. Во всем виновата она сама, ее проклятая импульсивность. Заметив необычную выпуклость на обросшем ракушками рифе, она не раздумывая поплыла туда. Теперь, с драгоценной находкой под мышкой, судорожно дыша, она вжималась спиной в коралловый риф и держала перед собой молоток, чтобы ударить рыбу, вздумай она атаковать. Каждый аквалангист знает: его единственный шанс заключается в том, что, несмотря на свою непредсказуемость, акулы трусливы. Если их сильно ударить, они могут уплыть или отступить по крайней мере на несколько минут, прежде чем напасть снова.
Как ни странно, в насквозь мокром костюме она ощущала стекающий по спине пот. Нужно прекратить дышать с такой частотой, потому что, если ей удастся улизнуть от своей убийцы, у нее может не хватить воздуха для двух декомпрессионных остановок перед всплытием на поверхность.
Внезапно мимо нее промелькнула еще одна тень. И еще три…