- Но экран непробиваем, - с досадой в голосе повторил Сергей. Между тем его руки по-прежнему порхали в воздухе, делая пассы, живя как бы самостоятельной жизнью.
- Непробиваем, говорите? Как знать… Сейчас мы с вами попытаемся проковырять в нем дырочку.
С этими словами я раскрыл блокнот и зашуршал его страницами в поисках нужной.
Заветный сей блокнотик служил для меня верной палочкой-выручалочкой. На его страницах были сведены воедино все известные мне церковные уставные "молитвы на отчитывание нечистой силы", монастырские тайные "отшептывания" и простонародные "заговоры на изгнание бесов". Поверьте на слово, разыскать их все и свести в единый информационный ряд, разделив на группы по неким общим признакам, было делом вовсе не легким. На розыски ушли годы и годы…
Я нашел нужную страницу и, держа блокнот в левой руке, правой трижды размашисто перекрестил самого себя, потом Сергея Василенко, а потом и Ларису. И громко принялся читать вслух монастырское "отшептывание" на церковнославянском языке.
Полковник Перси Фосетт, как вы помните, писал: "Я воззвал о помощи, заставив себя поверить, что помощь придет".
Вот в том-то и весь фокус! Взывая о помощи к небесам, нужно всенепременно заставить себя поверить, что помощь свыше будет оказана. В этом категорическом, безапелляционном "нужно заставить себя" есть что-то от самогипноза. Если не удается заставить, то "отчитки" и "отшептывания" не срабатывают. Они остаются наборами нарядно звучащих, но бесполезных слов, впустую слетающих с губ.
Перешагнуть через трансцендентальный барьер сакраментального "нужно заставить себя" не так-то, между прочим, просто, как это может показаться иному человеку, никогда не перешагивавшему через него.
Сознание перешагивающего должно войти в особое, специфическое состояние. Шаманы называют его камланием, йоги - медитацией, оккультисты - трансом, психиатры - самогипнозом. А воинствующие атеисты считают такое состояние формой религиозного психоза, и подайте, кричат, сюда поскорее дюжих санитаров, нужно срочно изолировать этого бормочущего психопата от общества.
Сергей Василенко продолжал делать пассы руками, а я бормотал "отшептывание".
Лариса негромко сказала:
- Голоса в моей голове сейчас очень сильно ругаются.
Руки Сергея продолжали порхать в воздухе.
Внезапно Сергей проговорил:
- Экран исчез. Не лопнул, не треснул, а в одночасье исчез. Сгинул целиком и полностью. Потоки энергии из моих рук вливаются в ауру пациентки.
- Я чувствую это, - возвестила Лариса П. почти тотчас же. - Странное ощущение. Никогда ранее не испытывала ничего подобного.
- Там, внутри ауры, - продолжал свой комментарий Сергей, - происходит какое-то шевеление. Даже бурление. Там что-то мечется. Да, мечется, как… паук в стеклянной банке. Это "что-то" начинает истаивать, исчезать, блекнуть. Оно тает, тает, тает… Исчезло.
Руки экстрасенса упали вниз. Расслабленно пошевеливая пальцами, разминая их о собственные бедра, Сергей бросил на меня острый взгляд, хмурый от усталости и недоуменный.
- Слушайте, как вам это удалось? - полюбопытствовал он.
- Что именно?
- Снять экран. Как вы сделали это?
- Я?… Честное слово, я тут ни при чем или почти ни при чем. Никакого экрана я лично не видел и не чувствовал. О его наличии сообщили во всеуслышание вы, экстрасенс. Ну а мое скромное участие в нашей с вами "травле демонов" свелось к тому, что я сердечно попросил Бога о помощи. Вот и все… Как, кстати, вы себя чувствуете, милая?
Лариса сладко потянулась всем телом и, скрестив руки на груди, обхватила ладонями плечи. Впервые с момента моего знакомства с ней увидел я на ее бледном, осунувшемся лице слабое подобие улыбки.
- Спасибо, - молвила негромко она.
- Стало быть, все в порядке?
Легкий утвердительный кивок головы был мне ответом.
- Что вы сейчас ощущаете?
- Вслушиваюсь в тишину, наступившую в мозгу. Какое счастье, что она там опять наступила.
…Миновали две недели, и я вновь встретился с Ларисой. Изменения, происшедшие за эти дни в ее внешнем облике, были разительными. Морщины на лице разгладились, на щеках появился румянец, а в глазах - здоровый блеск. Молодая женщина заметно поправилась, ее руки и плечи, едва прикрытые летним сарафаном, округлились, спина выпрямилась. В общем, была она в момент нашей второй встречи во всех смыслах очаровательна собой, в том числе и с сексуальной точки зрения.
Когда до меня с некоторым опозданием дошло, что я беззастенчиво рассматриваю Ларису глазами не исследователя, а мужчины, я усмехнулся и понял: женщина полностью выздоровела.
Лариса правильно оценила мой ощупывающий взгляд. И тоже усмехнулась.
- Да, вы похорошели, - стеклянным голосом констатировал я, сурово сдвигая брови. - Как ваше психическое самочувствие?
- Тишина стоит в голове. Благословенная и абсолютная.
