Я не боюсь повторов.Пусть потомвсе то же повторят,как повторяю и я сейчас.Пусть каждый новый голосокрасит свет.Пусть повторится свет.Я не боюсь повторов.Они сильней, чем времени узда.Они не терпят храмов и притворов,им тесен мир, случившийся уже.И потому я не боюсь повторов.Я не боюсь приставок сладких «лже».Пусть списком бесконечных приговоровжизнь будет длиться, вториться, расти.И нету зол, способных повторенье прервать.Из одного стихотворенья,из капли света можно воссоздатьвсе бывшие,все вечные творенья.<p>Турецкий чай</p>Пока я в турке чай варил —мои турчанки постарели.Опять идти на Измаил?Вы что, сдурели, в самом деле?Так путать эти времена,как будто только что приплылиискать какого-то руна.Пока турчанки чай варили.В Египте вызрело зерно,смешалось с горечью и солью.Какое, черт возьми, руно?Взмывали паруса по взморью.Пока в Египте кофе зрел,турчанки также чай варили.Израиль, Измаил горел,от крови варвары хмелели.Носами тыкались в пески,напарываясь дном на скалы,не заплывая за буйки,где ходят по морю кошмары,меняя шкурки для эпох:то мрак, то лед, то пламень серный,то над землей не добрый Бог,а зверь какой-то иноверный,стальная длань других планет,конец, представить только, Света!..– Как должен вывернуться свет,чтобы себе представить это?А так, все было как всегда —турчанки, чай, турецкий кофе.Среди песка и скал вода,луна в оливковом сиропе.<p>Между двух гробов</p>Был озадачен Моисейна сорок лет вопросом:Куда ему со сворой всей,ободранной и бо́сой,готовой даже то украсть,чего в помине нет?Что значит здесь добро и страсть,огонь и белый свет?Куда вести толпу рабов,а главное – зачемметаться между двух гробови двух похожих стен?Пускай плодятся, пусть пасутовец и шерсть прядут.Задача не разбить сосуд,не проронить минутв пустые поиски чудес,дающих задармапрекрасных жен, пшеницы вес,покоя и ума.<p>История</p>
