Футболист чеканит мячик.
Не дает ему упасть.
То на щечку, то на пальчик.
Всласть оттачивая страсть.
Футболист глядит свирепо
В опустевший стадион.
Ни души, лишь он и небо,
Он и мячик тоже – он.
Начну с названия:
«Безвременье, смутное время» – устоявшееся в исторической литературе определение для периода, известного как «семибоярщина» и характеризующегося отсутствием сильной власти и последовательным появлением двух (наиболее известных) претендентов на престол – Лжедмитриев, разорением Руси, обнищанием крестьянства. Подсознание или умысел автора таким образом, дает как один из возможных скрытых ключей к разгадке поэмы часть имени одного из двух главных героев, характеризуя его как «лже» – возможно, за склонность к лукавству, двусмысленности, лживости.
В первых двух строках (пойдем чуточку далее названия) персонаж объявлен «черным ангелом» – с большой долей вероятности – аллюзия «черного человека» Сергея Есенина, что придает вкупе с перечисленными качествами некий налет инфернальности персонажу, будто бы имеющему контакт с самим отцом лжи – дьяволом.
Привкус суицидальности ли, экзекуции ли, казни возникает при попытке вообразить эту придающую неприятную вещественность абстрактным понятиям словесную формулу.
«Петля ремня» – полу– или недоанаграмма «петли времени», как и сам оттенок незавершенности, очевидного изъяна, ненормальности и образа «безвременья», и исторического периода, им обозначенного, идет ли речь об упомянутых эпохах или о том времени, в течение которого разворачивается действие поэмы.
«Петля ремня» – перевертыш (возможный отсыл к повести «Весенние перевертыши» полузабытого теперь В.Тендрякова о становлении, взрослении). Перевертыш, подобный тому, как овчинный тулуп селянина, вывернутый мехом наружу в Святочную ночь, становится то ли одеянием, то ли покрытой шерстью кожей не князя тьмы, но одного из его агентов, прислужников, адептов – «мелкого беса».
«Петля ремня» у нас в сознании стремится вывернуться и обернуться только мысленной и непредставимой в качестве объекта «петлей времени», одновременно являя потрясенному читателю собранную из несопоставимых по законам логики предметных и абстрактных понятий и реалий словесную конструкцию, в которой явно проступает мерцающий, дрожащий подобно мареву, образ современной России – столь явно обозначившийся в начале 90-х годов прошлого века и полновластно воцарившийся в нулевых.
Довольно страшноватый итог – «петля ремня», которым завершается попытка то ли автора, то ли героя, то ли самой власти соединить распавшуюся связь времен. Ощущение безвоздушности, удушья, желание глотка свободы как глотка жизни. Таким, наверное, и будут помнить начало XXI века разочарованные и удрученные потомки «промотавшихся отцов», то есть тех героев ли, жертв ли времени, чья молодость и зрелость пришлись на безвременье миллениума на трехнулевые года, по выражению автора поэмы.
«Петля времени», петляющее шаткое ненадежное время, еще и штамп фантастической, научно-популярной и космологической литературы, означает закольцованность, повторяемость с оттенком безысходности.
В традициях фантастической литературы обычно разрешать коллизию «петли времени», проводя главного героя через цепь смертельно опасных приключений к вожделенному призу – свободе, любви, иногда богатству (возможно, в рамках поэмы замененному на поэтическое бессмертие), благодаря или необыкновенному везению обычного человека, или внезапно открывающимся у него сверхспособностям и приобретаемым волшебным образом сверхумениям. Не обходится (приоткрою тайну) и без «Бога из машины». В этом качестве предстает сам всемогущий автор, словно Фауст извлекающий главного героя из небытия.
