Привет вам, энная женагероя нашего рассказа.Мы привезли вина и мяса.И, мрак оставив у окна,в теплично-кухонной истоме,в пылу горелок голубыхсидим, глядим на подоконник,на кактус, пальму и другихцветочков грустную рассаду…губную нюхаем помаду,стерев ее со щек своих.О, жены бывшие, —мечты, не воплотившиеся в чудо.Где тайны прежней красотыи нежный трепетный рассудокпускали робкие росткив другую жизнь – горшки, посуда,подтяжки, краска и клыки.Не опечаленный картиной,воспринимая все как есть,герой наш начал жадно естькартошку с луком и свининой.Не забывал, конечно, питьи говорить пустые звуки,и не было ни зла, ни скуки,в его стремленьи угодитьдавно растраченным проказам.Читать газеты прошлых летили сегодняшнюю прессу —ему теперь без интересу.Один секрет – секретов нет.Все наперед давно известно.Ни просмотреть, ни потерять,ни в историческом забвеньеи ни в сегодняшнем дымуни одного стихотворенья.Вот разве только что чуму,раздор, позор, войну, измену,любовь за выгодную цену.Он знал об этом. Знал и я.Повсюду ночь, тоска и слякоть.Родная русская земля!Достать чернил и снова плакать.Я не сдержался и сказал,все что подумал о погоде.Мне объяснили, где вокзали закружились в хороводевоспоминаний и детей.Тесть замесил в кастрюле тесто.И куст полыни без рублейпошел искать другое место.<p>О Русь. O ru…</p>39Приятен русскому стихукомфорт немецкого порядка,туники греческой простор,английской речи лаконизмы,испанских вымыслов костер,еврейской грусти укоризна.Приятны русскому стихунаряды мыслящих народов,которым ни к чему блохуподковывать и огородовво чистом поле городить.Он, словно губка черноземья,готов любые ливни пить,выращивать любое семя,и ключевой водой поитьземли измученное племя.Он отличается от всехсвоим безудержным простороми тем, что вечно смотрит вверхпридурковатым светлым взором.40Ему и ритмы нипочем.Ему и рифма для улыбки.И, как смычком, тупым мечомон водит по волшебной скрипке.А то, что путает поройвесну и осень между делом,мороженое ест зимойи междометьем неумелымсбивает с мысли, как хлопокнад ухом юного буддиста, —так это все – астала виста!И, как еще там, – гутен морг!41Вот так и я с моим героем,усевшись по весне в такси,к промозглой осени примчался.На небе лунный шар качался,и звезды серебрились роемв его расплывчатом луче.С пустою сумкой на плече,пронзенный воздухом морозным,на перепутии подзвездномзатекшей правою рукойя тормозил к Москве попутки,а мимо проносились сутки,недели, месяцы, и вот —сюжет нащупал поворот.42
