Когда во внутреннем опыте для меня стало аксиоматической очевидностью, что папа есть, т. е. что есть примат св. Петра и живой носитель церковного единства, непогрешимый глава церкви воинствующей, ключарь, которому принадлежит plena potestas (о, как радостно, как светла и сладостна эта мысль), я одновременно, раньше и позже, обратился снова к научному пересмотру (доступными здесь средствами) вопроса о догмате папства. И у меня как будто открылись глаза на евангельские тексты о примате Петра, которые абсолютной тяжестью легли на весы вопроса. Tu es Petrus – это повеление и воля Господа Иисуса Христа, которой без всякого рассуждения, безусловно и безгранично надо покориться. Я как будто впервые увидал эти слова в том подлинном виде, как они сказаны, без обычного апологетического обгрызания углов, истолковывания, перетолковывания: немножко здесь, немножко там, – пока удается вовсе изгладить силу первоначального впечатления. Вот это действительно дело духовного, богословского, научного вкуса, доверие или недоверие к этим толкованиям, и я решительно потерял этот вкус и освободился от гипноза, который закрывал прямое повеление Господа. И в беседе по дороге в Кесарию Ф., и в других местах, которые всегда приводятся католиками и против католиков (Ты их знаешь), совершенно явно одно, что Господь вручил Петру особую власть в Церкви и, конечно, преемникам его кафедры. Даже у Тебя поразило меня мимоходное, но характерное замечание о троекратном вопрошании Петра о любви и троекратном же вторении ему агнцев-овец, в чем Ты, вопреки католикам, усмотрел личный разговор (огрубляя Твою мысль), а не новую торжественную интонацию Петра; мне непостижимо это в Тебе, и мне показалось вообще, что в «Столпе» вопрос о папе и католичестве Тобою вполне еще не пережит и рассматривается частью при свете «моей идеи православия», которой примат почему-то не понадобился (вместе со своей иерархией), частью по принятому православному шаблону (sil venia verbo). Это говорю не для полемики, но потому, что вслушиваюсь внутренне во всякое Твое слово. Итак, Евангелие я невольно читаю сейчас «католическими» глазами, т. е. так, как написано, и иначе читать, своевольничать над священным текстом, позволяя себе в нем всякую ретушь, я не могу и не хочу: в Евангелии написано о примате ап. Петра, дано зерно догмата о папстве, который и развивается из этого зерна как растение. Ведь Ты знаешь, как обстоит дело с историей этого догмата в первые века, приблизительно так же, как со всем иерархическим вопросом: протестанты довольно успешно доказывают исторически, что трех степеней священства первоначально не было и они появились позднее, а нам это предание, против которого можно без конца воевать и исторически, кажется слепорожденной пред внутренней достоверностью предания. Еще более можно это сказать о почитании Богоматери и Ее праздниках (Успения!), которое как будто вовсе отсутствует в глазах научных критиков в первые века, но тем достовернее для суждения церковного предания. С папством исторически обстоит дело даже благоприятнее, потому что кажется, не было времени, когда не было бы следов исключительного значения кафедры ап. Петра, которое в эпоху Вселенских соборов совершенно неоспоримо для всех, так что остается работать только апологетической ретушью. Но тем не менее вся эта масса опыта получает свою силу лишь при внутреннем свете апперцептирующего догмата, благодаря чему и идут эти бесконечные споры, есть ли папство догматический факт или злоупотребление римского властолюбия. Я, разумеется, не могу да и не хочу не интересуюсь выдумать еще новый, несказанный аргумент в этом споре, тем более что, кажется, все уже сказано и pro и contra. Думаю, что в этом и Ты не будешь со мною спорить: исторически одинаково невозможно ни ниспровергнуть, ни доказать догмат, можно только его показать, а эта возможность относительно папства стоит благоприятнее, чем для многих догматов, и для меня кажется исторически ясным, что для Вселенских соборов папам принадлежит и руководящая, и решающая роль (а все щипки и ужимки по адресу Гонория, Либерия и др. наводят достаточное противодействие), при непрестанном еретичестве Востока, и императоров, и пап. Разумеется, догмата о папском примате раньше соборов Лионского, III Флорентийского и Ватиканского не было провозглашено, но это ничего не значит, раз он был все-таки в жизни, так бывало и с другими догматами, так было и есть с догматом о Богоматери и… о Софии. В то же время достаточно бесспорно, или не ретушировать, но смотреть открытыми глазами, что многие великие Отцы и учители Церкви, как то св. Иоанн Златоуст, Феодор Студит, Максим Исповедник и др. из восточных чтили Рим, и у западных это подразумевалось само собою конечно. (Ты не разделяешь этого фальшивого и даже еретического приема, принятого в «обличительном богословии», отводить суждения западных Отцов и считаться только с восточными.)
