Беженец. Власть императоров в Церкви, которая называется цезарепапизмом, есть непреложный исторический факт, который должен быть очевиден для всякого мыслящего человека. Об этом говорит вся история Византии – попробуйте это отрицать. О том, какую роковую роль сыграло это обстоятельство в отношениях с Римом, у нас даже не подозревают благодаря официальной лжи и благоглупости, на этот счет в нашей семинарской литературе распространенных. А о том, как было дело в России, свежо в памяти всех.
Светский богослов. Власть и влияние императоров в Церкви есть во всяком случае только внешний факт, устранение которого не имеет решающего значения. Важна догматическая основа церковного единства, а таковая определяется согласием, соборностью всех Поместных Церквей, которая имеет свое выражение во Вселенских соборах. До Константина эта соборная природа Церкви была очевидна, потому что не затемнялась влиянием светской, хотя и христианской, власти.
Беженец. Лучше не апеллировать вслед за протестантами к первым векам хотя бы потому, что последние не станут первыми и старшему возрасту не вернуться к юному. Но не так легко аннулировать влияние царской власти в Восточной Церкви сведя ее к внешнему факту. «Внешний епископ», православный царь, почитался единым главой и покровителем всего христианского мира, он давал жизненное единство Церкви, особенно после того, как она отторгнута была от своего собственного главы – Римского Папы. Императоры созывали Вселенские соборы, и без объединяющей императорской власти Вселенский собор становится лишь отвлеченной теоретической возможностью, которая еще ни разу не становилась и, конечно, не станет действительностью. Фактически Восточная Церковь без царя обезглавлена.
Светский богослов. Нам не дано ведать путей Божиих, и, если нужно, Господь приведет Церковь к Вселенскому собору при всех политических условиях.
Беженец. Вы спасаетесь ссылкой на всемогущество Божие там, где должен быть дан прямой, ясный и точный догматический и церковно-исторический ответ. Если Вселенский собор есть действительно орган единства и соборного сознания и действия Церкви, тогда надо указать фактические условия, наличность и возможность такого органа. А если таких условий нет, нечего и говорить о Вселенском соборе как органе такого единства. Значит, его нет и Православие есть лишь сосуществование в разных местах единомыслящих Церквей, между собой поддерживающих лишь слабые отношения междуцерковной вежливости, а при первом случае легко вступающие и в раскол, пример – болгарский филетизм, свежие примеры и у нас на глазах. И в таком случае Православная Церковь обречена на автокефализм, то есть сепаратизм и партикуляризм Поместных национальных Церквей, из которых каждая фактически усвояет себе польское veto и свой собственный голос выдает за вселенский.
Светский богослов. Вы утрируете, по обычаю, некоторые слабости, связанные с свободой Православия, ведь нет ничего труднее, как пользоваться свободой, хотя и нет ничего выше свободы церковной, единения в любви, а не в рабстве авторитета. Но при чем здесь все-таки самодержавие? Ведь издревле канонами установлено было пять Патриархий, число которых после римского раскола восполнилось русской, и эти пять Патриархов, возглавлявшие Поместные Церкви, и были, и остаются правящим созвездием в церковном небе, они остаются и доселе.
Беженец. Как легко вы расправляетесь с канонами и меняете список пяти Патриархий по нужде и по вкусу. Где же и какими канонами предусмотрено возникновение русской да и иных возникавших и имеющих возникнуть Патриархий? Разве это не есть самодельщина автокефализма, на который volens nolens приходится идти старейшим Патриархиям, если они не хотят раскола. Дробление и автокефализм есть закон исторического бытия обезглавленных Церквей, в котором центробежной силе не противостоит реальная центростремительная. Однако вопрос сейчас не в этом, а в значении царской власти для церковного Востока. Так вот, эта-то последняя и была той отсутствующей ныне центростремительной силой, которая, несмотря на все свои еретичества и насилия над Церковью, связывала и поддерживала церковное единство. Догматически защитник веры и в этом смысле глава Церкви был в некотором роде светским Папой, фактически же он был им вполне. Императоры назначали Патриархов, сменяли, вмешивались в церковную жизнь как им благорассудилось, и в этом никогда не встречали принципиального противодействия. И всей силой и полнотой своей власти они, вместе с государственным единством, поддерживали и церковное, так что, пока была Византия, могло и на самом деле казаться, что автокефализм преодолим и Церковь едина, причем у греков всегда жило античное сознание, что мир весь исчерпывается греками, а вне их – лишь варвары.
Светский богослов. Но ведь пять-то Патриархий существовали, и четыре-то из них находились вне влияния византийских императоров.
