Учусь искусству превращенья,Учусь искусству быть другим.Планет холодное вращеньеПричастно таинствам земным…<p>Плющ</p>Вижу лесенки крапивы,малину, плющ.А сам, как ветвь сухая сливы, —колюч и злющ.<p>«Мы любили лежать на горячей…»</p>Мы любили лежать на горячей,На горячей жести крыши.Это было апрелем всходящимСиним солнцем все выше, выше.Таял снег и в пальто шли люди,Хмуря брови и глядя в землю,А мы, гордо выгнув груди,Людей на земле не приемлем.Распластавшись, раскинув руки,Мы лежали и щурились в небо,Рвал на части холодный ветерНа груди нашей солнца негу.А потом мы сразу вставали,Трое ангелов в плавках белых,Вниз смотрели и улыбались,Если кто-то там что-то делал:Если дворник колол свои льдышкиЧерным, ржавым, тяжелым ломом,Если кто-то во двор наш вышел,Друг, товарищ, просто знакомый.И упасть нам совсем не страшноС горячей, горячей крыши.Поскользнуться совсем не страшноНа коварно хрустящей жести.<p>«Нет музыки такой…»</p>Нет музыки такой,чтоб выразить меня.Какой же я, какой?Какой же я?Быть может, я стога,которых еще нет;быть может, я закат,быть может, я рассвет?Какой же я, какой,какой же всетки я?бредущий по прямойсквозь желтые поля.<p>«Все умерло…»</p>Все умерло.Жена заснула.Поблескивает ножка стула.<p>Тель-Авив</p>О, злая моя воля! Почемуя возлюбил и центром посчиталсебя, сидящего у моря на скамейке?В копилке пусто – хоть разбей —едва ли светанёт одна копейка.Уныние заброшу. Крик таксизаполовинил жития былинку.Меня смело и сдуло, как пылинку,с кромешной тьмы залитых солнцем улиц Тель-Авива.<p>«Не дали электричества…»</p>Не дали электричества.И мой огонь потух.И времени количествомне пропоет петух.И ночкой полусонноюя с привязи сорвусь.Не дали электричества,и не дадут, боюсь.<p>Кино</p>Сегодня плеск, плеск волн.Сегодня разное небо.Влез в окно и вылез обратно.Долго стоял на ветру на гнилых досках,странно, кто-то еще увидит все это через несколько лет.<p>Война</p>День – крылатая победа.День – все войско полегло.По лесам бегу я в кедахсамому себе назло.<p>«Я погрузился в этот вечер…»</p>Я погрузился в этот вечер,во весь покой его, до дна.Я погрузился, и на плечилегла мне полная луна.<p>«Летит ли жук…»</p>Летит ли жук,закат ли протяжен,лежит ли груда кирпичей у дома —Все это дорого мне, все знакомо.Вот с этим я всем сердцем сопряжен.Не побегу в тропическую даль,в пучины скал, сияющих зловеще.Останусь здесь, где Бог меня узнал,среди листочков, червячков и трещин.<p>«Соленое теплое море…»</p>
