На подъеме полностью

Скотт, то, что ты сделал в день гонки, дало нам возможность остаться в Касл-Роке. Не потому, что у нас здесь ресторан, а потому, что теперь город нас принял. Диди думает, что ее пригласят в Молодежную торговую палату. Она смеется и говорит, будто это глупо, но я знаю: на самом деле она так не считает. Это тоже награда. Как те награды, которые она получила в гонках. Да, нас примут не все, я не настолько глупа (или наивна), чтобы в это поверить. Но большинство примет. Уже приняло. Без тебя ничего этого не было бы. И без тебя моя любимая никогда не смогла бы полностью открыться для мира. Она тебе не скажет, но я скажу: ты снял с ее плеч большой груз, и она снова смогла распрямиться. Она всегда была человеком язвительным и колючим, и вряд ли ее характер изменится, но теперь она открылась. Она видит то, чего не видела раньше. Слышит то, чего не слышала раньше. Может стать кем-то, кем никогда бы не стала раньше. И все это – благодаря тебе. Ты помог ей подняться, когда она упала.

Она говорит, между вами есть связь, взаимное чувство, и потому только она – и никто другой – должна оказать тебе помощь в конце. Ревную ли я? Да, немножко. Но мне кажется, я понимаю. Поняла, когда ты сказал, что чувствуешь себя на подъеме. Она себя чувствует так же, когда бежит. Вот почему она занимается бегом.

Будь храбрым, Скотт, и знай, что я думаю о тебе. Да хранит тебя Бог.

С любовью,

Мисси

P. S. Мы всегда гладим Билла, когда заходим в книжный. Мне кажется, он по тебе скучает.

Скотт подумал было позвонить ей и поблагодарить за добрые слова, но решил, что лучше не надо. Вдруг они оба расчувствуются. Однако он распечатал ее письмо и положил в кармашек грудной обвязки.

Когда настанет время уйти, он возьмет его с собой.

Утром в следующее воскресенье Скотт добрался по коридору до ванной шагами, которые вовсе ими не были. С каждым шагом он взлетал под потолок и отталкивался руками, чтобы спуститься вниз. Включилась печка, и Скотта буквально сдуло потоком воздуха из вентиляционной решетки. Ему пришлось схватиться за скобу, чтобы преодолеть зону сквозняка.

В ванной он некоторое время парил над весами, прежде чем опуститься. Сперва Скотт подумал, что весы не покажут вообще ничего. Но они все-таки выдали 2,1 фунта. Чего-то подобного он и ожидал.

В тот вечер Скотт позвонил на мобильный Дейдре. Он не стал ничего объяснять, просто сказал:

– Ты мне нужна. Сможешь прийти?

– Да. – Это все, что она ответила, и все, что ему было нужно.

Входная дверь была закрыта, но не заперта. Дейдре проскользнула внутрь, не открывая дверь полностью из-за сквозняка. В прихожей было темно. Дейдре включила свет и прошла в гостиную. Скотт сидел в инвалидной коляске. Ему удалось просунуть одну руку в плечевой ремень обвязки, пристегнутой к спинке, но его тело парило над сиденьем, и вторая рука никак не попадала в ремень. Его лицо блестело от пота, рубашка на груди потемнела.

– Я уже думал, что не дождусь тебя, – хрипло выдохнул он. – Мне пришлось плыть к коляске. Брассом, можешь себе представить?

Да, Дейдре могла себе представить. Она подошла и остановилась перед Скоттом, изумленно разглядывая его.

– Ты давно так болтаешься?

– Достаточно. Хотел дождаться темноты. Как там, стемнело?

– Почти. – Она опустилась на колени рядом с коляской. – Ох, Скотт. Это какой-то кошмар.

Он медленно покачал головой, словно преодолевая сопротивление воздуха:

– Нет. Ты сама знаешь, что нет.

Дейдре подумала, что, наверное, знает. Она надеялась, что знает.

Ему все-таки удалось просунуть руку в плечевой ремень.

– Сможешь застегнуть пряжки у меня на груди и на поясе, не прикасаясь ко мне?