Человек, которого я не видела, кажется, приближался все ближе - скрип снега становился громче, а мое дыхание - чаще. Однако подлый ключ все же дался моим порядком замерзшим уже пальцам, я выхватила его, уронила, нервно подобрала и все же с трудом пополам открыла подъездную дверь, не удержавшись и оглянувшись вновь. Кажется, около погасшего фонаря стоял высокий мужчина. Я плохо разглядела его, но мне вдруг опять показалось, что этот тот самый длинноволосый странный тип, который чуть не дал мне почувствовать всю прелесть любви с первого взгляда.
Изрядно струхнув, я забежала в подъезд и побежала по ступенькам вверх, до самого своего четвертого этажа, держа наготове ключ острием вперед и освещая путь все тем же мобильником, а в себя пришла только дома, захлопнув входную дверь и со вздохом опустившись на пуфик в прихожей. В этот же момент появилось электричество, и дома за окнами засияли огнями.
Как только стало светло, страх отступил, и я показалась сама себе полнейшей дурочкой.
- Ты ненормальная, - заявила я своему отражению. Отражение, кажется, знало это, но, конечно же, промолчало.
Иногда мне казалось, что мое отражение знает больше, чем показывает мне, но говорить об этом, разумеется, мне было некому. Уже несколько лет я жила одна в двухкомнатной квартире в престижном районе города, предоставленная сама себе. Воспитывала меня тетка, женщина отстраненная и непроницаемая, хотя отношения между нами были совершенно нейтральные, и мы никогда не ссорились и даже не спорили, я всегда чувствовала с ее стороны холодность, а потому, как только закончила школу, отпочковалась от тетушки и зажила отельной жизнью. Впрочем, в чем нельзя было упрекнуть родственницу, так в том, что каждый месяц она исправно отправляла мне достаточно крупную сумму денег, которой с лихвой хватало на все мои нужды. Она не забывала поздравлять меня на каждый праздник и несколько раз в году приезжала в гости с инспекцией, и на этом наше общение закончилось. А других родственников у меня не было. Был только дедушка - отец тетки и моего отца, воспитавший меня и сделавшей такой, какой я стала, подаривший страсть к литературе и театру, но скончался несколько лет назад, оставив в сердце приличного размера рваную дыру.
Близких друзей у меня тоже не было, если только Даша и Яна, хотя знакомых и приятельниц было хоть пруд пруди, и я редко находилась в одиночестве, почти все свое свободное время проводя с людьми - то на учебе, то на репетициях, то на капустниках, то в походах в кафе, клубы или кино. Одиночество мне не нравилось - оно заставляло меня думать о том, о чем думать не хотелось; мне хватало и пустой квартиры каждый вечер и каждую ночь. Когда-то у меня была мысль взять к себе на постой какую-нибудь хорошую девчонку, но стоило одной однокурснице пожить у меня пару недель, как я поняла, что делить свою квартиру с кем-либо не в силах.
Я разделась, приняла горячий душ, напилась обжигающего кофе, сидя в гостиной перед ноутбуком, пообщалась в соцсети с мальчиком, который за мной ухаживал, почитала, позволив себе засидеться допоздна, так как завтра был воскресный день, единственный, в который можно было вволю выспаться. Страх, ощущение чьего-то взгляда в спину, незнакомец - все это забылось, однако стоило мне лечь спать, как черноволосый тип пробрался в мой сон и нарушил покой.
Глупость, конечно же, мимолетная встреча, выдумки, но все же так запало в память...
Больше мне ничего сегодня не снилось, или же я просто не помнила снов, однако воскресенье провела дома, почему-то решив не выходить на улицу, переделала все накопившиеся домашние дела и репетировала свою роль Виолы из "Двенадцатой ночи" Шекспира.
Я не зря сказала Алексею Анатольевичу, что это не моя роль. И комедии - не мой жанр. Куда больше меня привлекали трагедии и роли яркие, драматические, запоминающиеся.
Я мечтала стать актрисой с самого детства, с тех пор, как дедушка, человек интеллигентный и просвещенный, начал посвящать меня, еще совсем маленькую, в чудеса мира искусства. Он читал мне книги, рассказывал о литературе, музыке, живописи, и, конечно же, водил в театр. И я, завороженная игрой актеров, смотрела на сцену во все глаза и сама представляла себя на ней. Я играла в школьном театре, ходила в драмкружок, участвовала во всех мероприятиях, в которых только могла. И после того, как я закончила школу, сомнений, куда поступать, у меня не было. Театральный, театральный и только театральный. Честно говоря, в подростковом возрасте мне казалось, что я талантлива сверх меры и крайне необычна, правда, вскоре я поняла - так считаю не я одна, а большинство моих сверстниц.
