Встречный воздушный поток сильно ударил в лицо. Зашумел в обоих ушах и слегка охладил разгорячённое тело. Он был по-летнему настолько горячим, что парень не боялся простыть на ветру.
Минут через двадцать спокойной езды показалась очередная развилка. Хорошо накатанный путь стрелой шёл вперёд, а влево нырял едва заметный просёлок, заросший густым подорожником.
– Нам нужно на север! – крикнул Олег.
Услышав команду, парень притормозил. Свернул на колею, по которой ездили достаточно редко, и мотоцикл двинулся к редкой опушке, стоящей в сотне метров от них. Медленно въехал под полог ветвей и покатился вперёд на самой маленькой скорости.
После яркого солнца, сиявшего на открытом пространстве, под сенью листвы оказалось очень тревожно и сумрачно, и мерещились какие-то смутные тени, мелькавшие справа и слева.
Павел пригляделся к дороге. Заметил лишь следы коней и телег и слегка успокоился. Судя по отпечаткам, вдавленным во влажную почву, за прошедшие сутки здесь никто, кроме них, больше не ездил. К сожалению, это не значило, что впереди нет фашистов. Так что нужно быть начеку.
По обе стороны от просёлка стояли редкие заросли, но даже в них, в шести-семи метрах от узкой дорожки, уже ничего не было видно. Только стволы деревьев да высокий кустарник.
Выросший среди настоящего леса, Павел знал, что даже среди этой небогатой растительности можно спрятать не только патруль из пяти человек, но и целый полк пехотинцев.
Насколько помнилось парню, этот зелёный массив был не очень большим. Скорее не лес, а так, обширная роща. Не более пяти километров от края до края. Вчера впереди шли десять солдат и сержант. Артиллерийский возок и телеги катились за ними. Поэтому короткий обоз пересекал это пространство около часа.
Сейчас они пролетят этот путь минут за пятнадцать. Доберутся до расположения батальона, откуда выехали сутки назад, и доложат начальству о бое возле станицы. Если их, конечно, кто-то не встретит.
Наконец, впереди замаячил просвет. Олег хлопнул водителя по плечу. Павел затормозил и остановил мотоцикл. Выключил двигатель и вслед за сержантом спрыгнул с сиденья. Повторяя движения своего командира, передёрнул затвор автомата. Пригнулся к земле. Подбежал к ближайшему дереву и встал за не очень толстым стволом.
Оказавшись в относительной безопасности, Павел почувствовал себя немного уверенней. Перевёл ускорившееся дыхание и напряжённо прислушался. Окружающий воздух заполнял только шелест листвы, скрип тоненьких веточек, трущихся друг о друга, и слабый шорох травы, качаемой ветром. Слегка пахло какой-то гарью, но этот запах стал настолько привычным, что солдат не обратил на него никакого внимания.
«Конец августа, – не к месту вспомнил вдруг Павел. – Птицы давно не поют. Учат птенцов находить себе пищу, а кукушки, так те уже улетели на юг». Парень остановил рассуждения о местной природе. Отбросил ненужные мысли и удивлённо подумал: «А куда исчезла батарея орудий? Ведь они стояли на самой опушке».
Он повертел головой, но не заметил ни пушек, ни даже окопов, в которых они находились. Лишь кое-где на древесных стволах виднелись свежие срезы коры от кусочков железа, но это мало что значило.
Большие снаряды несут в себе много тротила. Взрываются с огромною силой. Разлетаются на тучу осколков, а те уносятся вдаль на десятки, а то и сотни саженей. Так что мало ли где мог упасть «чемодан» весом в полста килограммов. Может быть, далеко впереди и к тому же неделю назад. Просто вчера он их не заметил.
Озадаченный переменой, произошедшей за прошедшие сутки, Павел невольно подумал: «Если весь батальон сменил дислокацию, то должны были остаться следы пребывания человека: деревья, срубленные для костров, кусты, обломанные для маскировки орудий, отхожие ямы, смердящие так, что хоть нос затыкай. Где это всё? Куда это делось? Или мы свернули на другом повороте и приехали совсем не туда?»
Сержант снова пригнулся и устремился к дереву, стоящему ближе к опушке. Парень прекратил размышления и помчался за ним. Они сделали ещё три-четыре рывка и оказались в кустах, растущих на окраине леса.
Только тут парень вспомнил, что, когда пушкари уезжали к станице, они пересекали открытое место. Значит, сейчас он оказался перед этой огромной проталиной. А следом за ней будет тот перелесок, в котором стоит батальон.
Павел выглянул из-за кустов и сначала даже не понял, что перед ним. Потом пригляделся и ошеломлённо затих. Впереди лежала большая поляна, переходящая в огромное чёрное поле, усеянное множеством огромных воронок.
Тут и там из земли торчали чёрные обугленные пеньки. Кое-где громоздились немецкие танки и транспортёры с крестами, намалёванными на угловатой броне. Корпуса машин потемнели от жара и копоти, а в десяти-пятнадцати метрах от них стояли какие-то железяки.
