Одно за другим стали заглядывать в окна высокие привокзальные здания. Отблескивающие переплетения рельсовых путей широко раскинулись по обе стороны поезда.
— Вот, кстати, и станция, — сказал Вася и заторопился к выходу.
В дверь купе постучали.
— Войдите!
На пороге Мира Ефимовна увидела Васю. Длинный, худой, с нависшими на глаза белесыми вихрами, стоял он с большим кульком в руках..
— Ну и морозище, Мира Ефимовна, едва добежал.
Она лежала, когда он вошел. Тут же поднялась, поправила халат, волосы, спросила:
— Вы так и бежали по перрону без шапки?
— Ну и что? — ответил он. — Зато глядите, чего достал!
Он поднес ей кулек, и она восхищенно воскликнула:
— Яблоки! Откуда?
— Уметь надо!
— Я спокойно лежу, знаю — обедаете. А вы… Да как же так — без шапки по морозу?..
— Только кончили мы обедать, — стал рассказывать Вася, — станция. Я — в буфет. Дают яблоки.
— Дают? — смеясь, переспросила она.
— Ну да. Очередь — конца не видать… «Я с поезда! — говорю. — Видите, без шапки. Поезд отходит…» — «Знаем! — крик. — Все с поезда…» — «Мне для больной», — говорю. Никаких! «Для беременной…» Подействовало! Схватил и — бегом! Вот…
Кулек он положил на столик и стал растирать красные уши.
— Чуть не отморозил…
— Что вы, мне столько не нужно, — запротестовала Мира Ефимовна.
— Для себя, что ли, я затеял перепалку с целой очередью?
— Спасибо, Вася! Но мне хватило бы и пары яблок.
— Благодарите, Мира Ефимовна, не меня…
— А кого же?
— Станционный буфет, вот кого! Догадались же — к приходу нашего поезда выбросить такие яблоки!
— Чудо яблоки! Спасибо, Вася…
— На здоровье, Мира Ефимовна. Вам нужны витамины.
Она еще раз поблагодарила и сказала:
— Вашей будущей жене, Вася, можно позавидовать.
— В чем же?
— Вы такой внимательный, добрый…
— Но так как жена моя еще в будущем, — возразил Вася, — то и завидовать некому. А сейчас, Мира Ефимовна, вы позавидуете мне: завалюсь на полку и примусь за свою книгу. Не возражаете?
— Что вы! Конечно же отдыхайте. Вам и вообще полезно полежать. Вам надо набрать немного тела, Вася. Смотрите, какой вы тощий. Кожа да кости. Сразу видно, присмотреть за вами некому.
— Тощий, говорите? Но такому жить легче. Неужели лучше быть таким, как Лев Маркович? Жаль смотреть, с каким трудом карабкается, бедняга, на свою верхнюю полку. То ли дело мы! — Он приподнялся на носках, оперся локтями на обе верхние полки, взмах — и лежит у себя.
— Ох, сколько в вас еще озорства, Вася, ну совсем как мальчишка! А где вы оставили нашего Льва Марковича?
— Наверное, пошел в вагон к Савелию Кузьмичу. Оба финансовые работники, оба холостяки. Два сапога — пара.
Последние слова Вася произнес, уже уставившись глазами в свою толстую книгу.
— Читайте, я вам не буду мешать, — сказала Мира Ефимовна и придвинулась ближе к окну.
Поезд отошел от станции, но ее строения еще проносились мимо окна.
Мира Ефимовна закрыла глаза — так ей лучше было вслушиваться в то важное, большое, что происходило внутри нее. Вот оно: толчок… И еще… легко так, неясно… И сердце — в трепет… Когда она собиралась выйти замуж за Мишу, представляла себе их совместную жизнь, знала — будет счастье. Но таким полным, таким всеобъемлющим она его себе не представляла… И разве можно представить то, чего не знаешь? Как жаль ей всех тех, кому не дано чувствовать того, чем она полна теперь… Бедные… Зинаида Семеновна, например. Несчастная, сделала аборт и сама не подозревает, какого огромного лишила себя счастья. Она красива, пользуется успехом у мужчин, вертит, ими, как хочет, и думает, что в этом счастье. Но что это за бедные ошметки в сравнении с тем, чем переполнена теперь она, Мира…
Она открыла глаза. Оглянулась — на верхней полке напротив Вася углубился в свою толстую книгу. Из кулька на скатерку выкатилось яблоко. Алые полоски на нем так тепло контрастировали со снежной, холодной белизной, проносившейся за окном… «Хороший день сегодня, — подумала Мира Ефимовна. — Мишина телеграмма… Яблоки… — Улыбнулась. — Надо же — в такой мороз по перрону без шапки… Чудачок!»
Глянула вверх:
— Вася, вы все еще «Обломова» читаете?
— Да, Мира Ефимовна.
— И как?
— Блеск!
— А что вы раньше говорили, помните?
— Дураком был, Мира Ефимовна, каюсь — круглым дураком!
— Ну зачем же так? Вас просто плохо учили литературе.
Вася повернулся на полке, его белесые вихры свесились вниз.
— Мира Ефимовна, вы, наверное, отличная преподавательница литературы, да?
— Ну что значит отличная? Просто я стараюсь перед своими учениками прежде всего раскрыть красоту слова, научить их наслаждаться им, чувствовать всю его прелесть. А тогда уже дойдет и все то, что литература несет в себе: идеи, идеалы — все.
— Правильно, — заметил Вася. — А как у нас чаще всего учат? Вот как, например, учили меня? Литературу мы «проходили». «Проходили» Пушкина, Лермонтова, Некрасова, современных писателей и… так и прошли мимо них.
— Это плохо, — сказала Мира Ефимовна. — Ну, а в институте?
— В институте вовсе считают, что гидрологам литература не обязательна. И вот, стыдно признаться, я полный профан. И только вот благодаря вам…
— Что благодаря мне?
