Какое счастье, что я был осторожен в те минуты, когда пытался уничтожить источник болезни принца! Страшно подумать, что бы произошло при малейшей оплошности… Ведь Рианну я почти убил своим вмешательством в естественный ход вещей. С Дэриеном такой номер не пройдёт. Хотя бы потому, что платить мне больше нечем. В его случае нечем. Впрочем, кто знает? Спросить Владычицу? О нет! Она может решить, что я согласен заплатить, и придумает такую цену… Оставим пока всё как есть. Для начала мне нужно узнать, насколько повреждено Кружево принца. Но как это сделать? Сперва — попасть во дворец. Потом — остаться с принцем наедине. И…
Да, так мне это и удастся! С полтычка. Или полпинка… Нет, пинок будет, когда меня выгонят взашей за непочтительное отношение к коронованной особе. Я даже не знаю, с каким Источником он связан… Мне необходим способ… Приспособление… Инструмент…
Витой ободок на среднем пальце левой руки — как я мог забыть?! Подарок Сил, освобождённых из плена в Россонской долине! Что, если… Дело за малым — надеть кольцо. И мы опять упираемся в проблему: как добраться до принца…
Я устало откинулся на спинку кресла, прислушиваясь к шуму, доносившемуся из гостиной.
Веселье в самом разгаре. Очередное выступление «по нижайшей просьбе»… Тьфу! А как поёт, стервец… Заслушаться можно.
Перелив струн, смена ритма, и… Плач печальной надежды:
Я поймал себя на том, что шёпотом подпеваю. Фрэлл! Мне-то о чём жалеть? Меня же ждут…
Осторожный стук в дверь.
— Войдите!
Оборачиваюсь, встречаясь взглядом со светло-голубыми озёрами глаз Равель.
— Что-то случилось? — Цитирую песню? Как странно…
— О нет, Ив, не волнуйтесь! Я зашла… просто так.
— Не лгите, милая Равель. Вам это не к лицу. — Улыбаюсь, как записной сердцеед, смущая девушку. К счастью, она уже привыкла к моим шуткам и розовеет совсем чуть-чуть. Только из уважения ко мне.
— Я хотела спросить…
— К вашим услугам.
— Вы… Почему вы больше не спускаетесь вниз?
— Хм… — Не самый приятный вопрос за последние дни. Но когда-то мне всё равно придётся ответить… Почему бы не сейчас?
— Милая Равель! Я не хочу бросать тень на честь вашего рода.
— Мы не имеем права осуждать вас, Ив. Ни я, ни матушка, хотя она и не одобряет…
— Вот видите!
— Ваши отношения с…
— Никаких отношений нет.
— Вы так говорите потому, что поссорились, да?
Вздыхаю. Ну вот, приехали… Вполне разумная девушка — и увязла в болоте заблуждений. Мэю надо отрезать за это уши. Совсем. Одни пеньки оставить. А что, так даже удобнее: прятать не придётся… Чудный полевой агент получится!
Очевидно, Равель заметила отражение кровожадных мыслей на моём лице, потому что слегка побледнела.
— Вам… тяжело?
— Что?.. А, вы всё о том же… Нет. Мне очень легко. Гораздо легче, чем раньше.
— Теперь лжёте вы, Ив. — Она качает головой. — Зачем? Я же сказала, что ни в коем разе не собираюсь осуждать…
Из гостиной донёсся взрыв хохота, и я невольно нахмурился. Что могло произойти, чтобы возник такой злорадный смех?
— Он ведь… поёт для вас, — неизвестно к чему продолжила девушка.
— Он поёт прежде всего для самого себя! — отвечаю, невольно ужесточая тон.
— Как вы можете так говорить? Он очень огорчён…
— Огорчён?! Не верьте этому гнусному притворщику, милая Равель! Ему нет до меня никакого дела.
Новая волна смеха внизу. Да что там творится?
Равель смотрит на меня осуждающе:
— Не надо шутить с чувствами, Ив. Они не простят…
— Какие чувства, о чём вы?! Повторяю последний раз: между нами ничего нет. НИ-ЧЕ-ГО. И не было никогда. И не будет. Мы и знакомы-то без году неделя…
Она собирается возразить, но не успевает, потому что…
Дверь распахивается настежь, вплетая в шаль нашей беседы гомон возбуждённых голосов. На мгновение. А спустя вдох воцаряется гробовая тишина, тяжёлым молотом ударяющая по голове.
На пороге комнаты стоит Мэй.
