Затея клопа удалась. Рози вызвали в Голливуд на пробные съемки, и, как вы догадываетесь, со всеми испытаниями девушка справилась превосходно. Гей, облегченно вздохнув, вновь нашел приют на ее пышной груди и, как встарь, стал питаться ее живительной влагой, в результате чего окончательно избавился от наваждения; рассеялось оно так же незаметно, как утренний туман. Прошлое ушло безвозвратно. Гей стал теперь совсем другим клопом, он завоевал право любить и быть любимым; избранница его была не только самая обворожительная ирландская девушка, не только величайшая из киноактрис, но и самая незаурядная личность на свете. А поскольку сама мисс О’Лири была теперь о себе такого же высокого мнения, как и ее возлюбленный, прожили они в мире и согласии долгую и счастливую жизнь.
Первое, что бросалось в глаза при взгляде на лицо Анри Морраса – это, конечно же, длинный и тонкий испанский нос в окружении двух огромных глаз, чрезвычайно темных и меланхоличных, но способных вспыхивать огнем. Романтическое впечатление от его наружности, к сожалению, разрушал по-детски капризный рот настоящего парижанина и нелепые маленькие усики.
Что касается остального облика, он был худ, словно жердь – не юноша, а обрезок ногтя, – и носил серый костюм, под бумажно-тонкой тканью которого его филейная часть была неотличима на вид от шпильки для волос. Он работал младшим бухгалтером в большом универсальном магазине в Марселе и горячо хотел жениться.
Частенько колонки цифр расплывались перед его темными глазами, когда он поднимал их к потолку и представлял невесту своих мечтаний – молодую, преданную, страстную, с приятными округлостями и в то же время с безупречной репутацией. Наш страстный маленький буржуа придавал безупречной репутации особое значение.
Его усики так и подергивались, когда он представлял себе, как они станут совершать прогулки по воскресеньям, вызывая зависть всех, кто их увидит. Она будет любовно опираться на его руку, приводя всех мужчин в отчаяние, а на нем будет модный костюм от Маркё плюс изящная трость в руках.
– Удовольствие – это очень хорошо, – говорил он сослуживцам, когда те предлагали немного повеселиться с получки. – Но какое удовольствие может сравниться с женитьбой? На красивой, веселой, добродушной, понимающей и… – Его руки чертили в воздухе известные формы. – Для этого, – добавлял он, – надо экономить. Надо ждать.
– Чепуха, – отвечали ему. – Пойдем с нами к мадам Гарсье. Может, это и ударит по экономии, но ожидание сделается явно более терпимым. В конце концов, молодому человеку допустимо получить немного счастья за наличные.
– Нет-нет, – отказывался он. – У меня есть идеалы. Вы их едва ли поймете.
Идеалы Анри, возвышенные, как его вздернутая переносица, охраняли его от порочных привычек, столь популярных у марсельской молодежи. Однако фраза «немного счастья за наличные» глубоко укоренилась в его сознании. Под ее влиянием он поддался притягательному очарованию дивной трости из ротанга, красовавшейся в витрине самого дорогого магазина на улице Сент-Ферреоль. «В конце концов, – сказал он себе, – рано или поздно придется покупать новую. Почему бы это не сделать сейчас?»
Едва расплатившись за покупку, он был почти готов убить себя – настолько он устыдился своей расточительности. Однако радость, которую ему доставляло крутить свое новое сокровище, опираться на него или вешать себе на руку, наводила на него трепет. Выйдя из магазина, он вообразил, что несколько хорошо одетых мужчин с завистью поглядели на его трость. «Подождите, – подумал он, – вот увидите меня в костюме от Маркё и с красавицей-женой под руку».
Придя домой, он поместил свое новое приобретение в шкаф. Нельзя допустить, чтобы оно поцарапалось, или даже на нем чуть облупился лак до дня его свадьбы. В тот день все должно быть безупречно, все должно сверкать и переливаться.
Тем не менее, каждый вечер, прежде чем раздеться, он снова надевал шляпу и на несколько минут доставал из шкафа трость, вертел ее и так и сяк перед зеркалом. Он помахивал ею настолько грациозно, насколько это позволяла его крохотная спаленка, а потом, сев на край кровати, рисовал на ковре сердечко.
У трости была ручка высочайшего качества, такая круглая и гладкая, какую только можно представить. Она была украшена золотым ободком, по всем статьям напоминавшим обручальное кольцо.
Теперь, став владельцем такой трости, Анри больше не мог противиться желанию бросать взгляды на девушек, хотя его сбережения едва ли соответствовали подобному куражу. Его немного беспокоило определенное выражение на лицах наиболее симпатичных девушек. Это выражение можно описать лишь как намек на многоопытность. «Где мне найти невесту, – думал Анри, – такую же свежую, безупречную и сверкающую, как моя новая трость?» Он не задумывался над тем, что трость появилась у него не из леса, где выросла сама по себе, а досталась ему уже вырезанной и отполированной руками мастера.
