– Транспорт? – предложил кто-то, и все закивали, воззрившись на доктора.
– Мы должны учиться на собственных ошибках, – укоризненно заявил Алексей. – Все предыдущие летные экспедиции, группы в сопровождении военных колонн так и не вернулись!
– Ваша экспедиция… – директор принялся жестикулировать. – Вы ведь осознаете степень риска? И кто же пойдет на такое?
– Сталкеры, – пожал плечами Чайкин.
По помещению прошел приглушенный смех.
– Сталкеры? – переспросил Тимур Леонидович.
– Именно. В порыве наших свершений и неудач, связанных с исследованием Зоны, мы забываем, что сталкеры – такая же ее часть. Это люди, которые нашли с ней некий «общий язык». Научились действовать так, как никто другой в тех же условиях, поступились принципами, удобствами и благами мира… Их не интересуют средства. Ими движет жажда риска, потому что такова их природа. В нашем научном городке работает несколько лиц, позиционирующих себя как сталкеры. Однако только единицы из них являются таковыми.
– Основания? – скептично отозвался за всех директор.
– Вы изучали досье каждого, кто тут работает? Я тщательно изучил все, даже тех, кто просто останавливался в городке на время. Настоящего сталкера выдает его отторжение новых связей, услуг, предметов экипировки; его беспринципность по отношению к условиям при выполнении даже самой неблагодарной работы; его асоциальность, выраженная в стремлении всегда действовать в одиночку, когда это возможно.
– Хотите сказать, вы уже выбрали кандидатов? Да и как вы планируете пешим ходом отправиться к центру? На данный момент все известные нам подходы заблокированы плотным аномальным фронтом…
– Один кандидат уже нашелся. Как раз при его помощи буквально на днях были получены новые данные об ослаблении аномальной активности в районе лесного массива на севере.
– Дорога в один конец, – бросил кто-то. – Из-за нестабильности радиосвязи вы, ко всему прочему, не сможете оперативно передавать огромное количество информации, а ее утеря будет равносильна провалу экспедиции!
– Я знаю. Однако это может быть наш единственный шанс в принципе… Пока Зона относительно стабильна, нужно действовать.
Совет зашумел. Глаза у многих выдавали смешанные чувства: кому-то такой «шанс» грозил существенным риском его средствам и репутации, кому-то было все равно, ведь под угрозу ставились чужие жизни, а кто-то уже грезил успехом, предвкушая выгоду в виде новых грантов.
– Хорошо… – протянул Тимур Леонидович и оглядел всех присутствующих. – Ну, коллеги, каждый из вас уже что-то решил для себя. Кто за?
Трое подняли руки и ровно столько же воздержалось.
– Впрочем, – директор, вздохнув, тоже вскинул кисть, – если это всецело ваше решение, основной ущерб понесете именно вы, а не институт. Однако и успех будет полностью зависеть от вас…
Улыбнувшись, Чайкин выключил проектор одним нажатием на пульт.
– На ранних этапах и от вас, Тимур Леонидович.
Пасмурное небо безмолвно смотрелось в свое отражение на разводах дождевых луж, пока нечто не потревожило зеркальную гладь. И не случайные капли или удары – с каждой тягучей секундой свет бледных небес мерк под необъятной тенью…
Черное полотнище, развертываясь в падении, медленно приближалось, пока не достигло земли, позволив объять себя взглядом. То было боевое знамя. Посеченное осколками, с многочисленными отметинами гари, рваными следами от пуль, оно все еще сохраняло символику, вскоре скрывшуюся под мутным слоем вод.
Первые звуки проявились не сразу. Неподалеку шипела чья-то рация, запрашивая одно и то же резким, срывающимся голосом. В стороне кто-то стонал. Впереди и сзади шла перестрелка… Беспорядочные плевки дробовиков захлебывались в стрекоте пулемета, вторили одиночным винтовочным выстрелам, случайным разрывам гранат, доносящих по воздуху одну лишь вибрацию. Все это происходило на фоне странного гула и будто в замедленной съемке.
Еще мгновение – и в голове бойца окончательно просветлело. Солдат осознал себя лежащим в грязи, рядом с обломками рухнувшего сооружения, от которого ввысь валил дым.
Многочисленные стоны и хрипы усилились, позиционировав себя в руинах. Приняв сидячее положение, вояка вцепился в загудевшую от боли в висках голову, встряхнулся, прежде чем оказаться на ногах, подтащил к себе трубу РПГ.
– Север-1, прием! Север-1!
Обратив внимание на лежащую недалеко рацию, помигивающую красным индикатором, военный был вынужден ретироваться: сквозь огонь беснующихся орудий послышался нечеловеческий хриплый рев. Припадая на одну ногу, солдат ринулся в направлении укреплений, по пути пытаясь нащупать ремешки гранатомета, чтобы закинуть его на спину.
Как оказалось, боец был последним из тех, кто добрался до укрепточки после подрыва строения. До него за баррикадами из строительного мусора скрылись двое. Один тащил другого на плече.
– Промедол! Лидокаин! Что-нибудь! – донеслось до солдата, которого встретил мужчина в окровавленных одеждах и который сразу бросился помогать: наверное, по виду гранатометчика решил, что тот ранен.
– Давай! Живой? Что там?
