Бывший хирург, сумевший игрой на бирже сколотить состояние и попытавшийся его до времени скрыть от посторонних глаз, попадает в ловушку и становится невольным убийцей близких ему людей. Получив срок и потеряв возможность действовать, он всё же делает всё, чтобы найти тех, кто подставил его, и наказать их своим судом. Подполковнику Волкову предстоит распутать клубок интриг и кровавых преступлений, которые едва не затмили своей жесткостью преступления синдиката ликвидаторов.
Новосибирск 1993 год. Весна
– Куда теперь сворачивать? – спросил сидящий за рулем джипа, Гудок, подъезжая к очередному перекрестку.
– Блин, Гудок, ты же утром сюда уже приезжал, у тебя память, как у кильки, направо сворачивай, – показал рукой на свёрток, сидящий рядом на пассажирском сиденье, Кроха. – Вон там видишь, ворота цеха открыты. А вон и Ржавый уже нам, руками машет, – кивнул Кроха, на стоящего в створках ворот, парня.
– Ну вы чё так долго-то, там баба эта уже обделалась от страха, а вас всё нет и нет, – накинулся на Гудка, Ржавый.
– Да не обделалась она, это у неё воды отошли, она же брюхатая, ещё родит нам тут, чего доброго. Давайте быстрее с этим делом заканчивать, – подошёл к машине Вова Печень.
– А где шеф? – спросил Ржавый.
– Вон он, сзади едет, клиента в багажнике везёт, – показал на чёрный Шевроле Тахо, Кроха.
В ворота цеха заброшенного, полуразрушенного бетонного завода, тихо шурша, по валявшимся на полу кускам штукатурки и щебня, шинами, въехал чёрный, с наглухо тонированными стёклами, Шевроле Тахо.
Джип остановился посередине цеха и из него вылез здоровый парень с массивной золотой цепью с крестом, поверх свитера.
– Баба где? – спросил он у подбежавших к нему парней.
– Да вон она, у стенки скотчем к столбу примотанная стоит.
У стены основательно обмотанная скотчем стояла беременная молодая женщина, глаза и рот её были так же замотаны скотчем.
– Она хоть живая? – недовольно поинтересовался, шеф.
– Да ты че, Зыбарь, мы ж не дебилы. Живая конечно, – Вова Печень подошёл к женщине и ткнул ей пальцем в живот. Женщина дернулась и застонала.
– Она что, беременная что ли? – удивился Зыбарь.
– Ну да, а чё? Какая разница-то? – ухмыльнулся Ржавый. – Мы ж на ней, не жениться собираемся.
– Ну вы и придурки, – Зыбарь отвернулся от женщины и кивнул на свою машину. – Доставайте клиента и поставьте его напротив этой бабы.
Парни открыли багажник и выволокли из него мужчину с мешком на голове.
– Руки ему освободите, – распорядился Зыбарь.
Парни освободили пленнику руки и не снимая с головы мешок, повернули его лицом к стене.
Зыбарь надел на руки резиновые перчатки вытащил из сумки пистолет и сняв его с предохранителя, сунул в руку мужчине.
– Прямо перед тобой цель, попадёшь с трёх выстрелов и свободен, как птица в полёте. К ночи уже дома будешь, у тебя же вроде жена есть, заждалась поди тебя.
– А если я не стану стрелять? – раздался из мешка голос пленника.
– Ну тогда мы и жену твою сюда привезём, – сказал Зыбарь.
Мужчина поднял руку с пистолетом и выстрелил.
– Ещё стреляй, не жалей патроны! – закричал Зыбарь.
Мужчина выстрелил ещё два раза и патроны в обойме закончились.
– Ладно, хватит с тебя, ишь разошёлся, – засмеялся Зыбарь и забрав из рук мужчины пистолет, сунул его в целлофановый пакет и положил в сумку.
– Всё пацаны, поехали, – махнул своим парням Зыбарь, садясь в машину.
– А этот? – недоуменно покосился на продолжавшегося стоять посреди цеха мужчину, Ржавый.
– А этот, свободен. Я ж ему обещал, что он к ночи уже дома будет свою бабу тискать. Размотается и пойдёт домой.
Чилингаров прислушался и убедившись, что рядом никого не осталось, осторожно стянул с головы мешок и осмотрелся.
В полуразрушенном цеху какого-то предприятия, где он сейчас находился, стоял полумрак.
Нагнувшись, Чилингаров освободил от скотча ноги и пошёл посмотреть, во что его заставили стрелять захватившие его бандиты. Надо признать, что взяли они его грамотно, ударили сзади электрошоком, натянули на голову мешок, связали и сунули в багажник. Сделали всё это быстро так, что их лиц он не разглядел.
– Настя? – прохрипел Чилингаров. Горло перехватил спазм и голос сразу куда-то пропал.
У стены, опустив на окровавленную грудь голову, стояла его беременная жена, Настя.
Две выпущенные из пистолета пули попали ей в живот, а третья, прямо в сердце.
Чилингаров срывая с рук и с губ кожу, рвал руками и зубами скотч, которым Настя была примотана к столбу. Потом на него что-то нашло, он подхватил кусок валяющейся на бетонном полу арматуры и с ревом, бросился к выходу из цеха.
– Найду, кишки выпущу, всем!!! Найду, кишки выпущу, всем! – твердил он одну и ту же, засевшую в голове фразу, шагая по тротуару с зажатым в кулаке, куском окровавленной арматуры. Да он и сам был весь с ног до головы, в крови.
В таком виде его и увидел проезжающий мимо по дороге, милицейский патруль.
Патрульные сбили Чилингарова с ног, сунули его лицом в асфальт и застегнув на руках наручники, затолкали в автомобиль.
***
– Всё нормально, не на косячили там? – поинтересовался капитан Кочетков, забирая у Зыбаря пластиковый пакет с пистолетом.
– Да все, как по маслу, не волнуйся, Алексеич, завалил он бабу, на глушняк.
– А чё за баба-то?
– Да кто её знает, чё за баба? – пожал плечами Зыбарь. – Её пацаны прямо на остановке слотошили и в машину запихали. Баба беременная была, прямо там чуть не разродилась со страху.
