— Действительно, интересно, — сказал он. — Мне пока еще не приходилось слышать о существовании средства, способного полностью сглаживать рубцы и шрамы. Что вы еще умеете, госпожа?
— Пока почти ничего, — честно ответила Евгения. — Мне кажется, что иногда я вижу настроение и болезни людей, но мне сложно определить, какие именно это болезни. У вас, к примеру, что-то не в порядке вот здесь, — она смерила врача взглядом и указала рукой. — Могу предположить, что это камни в почках. И вам, конечно же, необходим регулярный массаж, потому что ваши плечи просто вопят от боли!
— Это правда, после долгого сидения за столом иногда не могу разогнуть спину, — пробормотал Лепсит, и в его круглых глазах начал медленно проявляться испуганный восторг. — Это великий дар, моя госпожа, за который многие мои коллеги отдали бы все свои звания, все доходы! Правда, сам я все же полагаю, что глубокое знание и опыт заслуживают большего уважения, чем данный свыше дар…
Поняв свою неловкость, он запнулся и покраснел.
— Именно поэтому я и пришла к вам! — воскликнула Евгения. — Немного толку в бессмысленном тыканье в место болезни. Мое видение бесполезно без знаний. Возьмите меня на первый курс школы, чтобы я представляла себе строение человеческого тела, разбиралась в лекарствах и могла оказать страждущим настоящую помощь.
Лепсит сделал согласный жест, но тут же на словах перебил себя.
— Занятия начались месяц назад. Если вам будет угодно за короткий срок нагнать остальных студентов… Или, если пожелаете, преподаватели будут заниматься с вами отдельно. Да, так будет лучше. Я назначу лучших специалистов, которые сделают для вас все, что пожелаете.
— Я предпочла бы именно такой вариант, — согласилась Евгения. — Боюсь, что другие обязанности лишают меня возможности ежедневно бывать здесь.
— Завтра же я пришлю к вам нескольких своих сотрудников. Определите график обучения и программу. Я счастлив, что вы обратились ко мне, госпожа.
Выйдя во двор, Хален и Евгения переглянулись и рассмеялись.
— Лепсит не слишком вежлив и вовсе не многословен, — сказал Хален. — Надеюсь, тебе это не грозит.
— Он не мог не пойти мне навстречу. Боюсь только, его подчиненные не будут рады. Я составлю им конкуренцию.
— Очень на это рассчитываю, — сказал он серьезно.
— Но почему? Ианта — благословенный край. Здесь уже много лет не было несчастий, не считая той эпидемии пятнадцать лет назад.
Они остановились у кареты. Хален хозяйским взглядом осмотрел недавно отремонтированное здание института. В лучах солнца блестели серебряные пластины на его поясе, проснувшийся ветер трепал волосы.
— Ианту действительно зовут благословенной землей, и в первую очередь потому, что именно к нам приходят олуди. Они — залог стабильности, непреходящей удачи. Я читал, что к олуди Динте приезжали люди даже из Галафрии только ради того, чтобы она посмотрела на них. А уж шедизцы чуть ли не всем государством переселились в Киару, чтобы постоянно лицезреть свою любимицу.
— А я когда-то читала, что в некоторых странах моего мира сотни паломников неделями ждали у ворот дворца появления царя, чтобы просто коснуться его одежд. Они были уверены, что это их вылечит. Наверное, дело в вере.
— Многие предпочитают обращаться к деревенским знахаркам и колдунам, вместо того чтобы пойти к врачу… Теперь эти люди придут к тебе. Придется нам выстроить у замка павильон для страждущих.
Евгения испуганно посмотрела на мужа и поняла, что он шутит.
— Послушай, раз уж мы здесь, давай заглянем к Нисию. Хочу посмотреть, как выглядят детские школы.
— Прогуляемся пешком, — согласился он.
Четверо гвардейцев тут же отправились вперед. Остальные ехали в двадцати шагах позади. Евгении уже свыклась с тем, что и ее, и Халена повсюду сопровождают вооруженные люди, но здесь, на узких мирных улицах, по которым они так неспешно шли, свита выглядела неуместно до нелепости.
— Неужели необходимы здесь эти люди, вооруженные до зубов? — спросила она. — Мы выглядим глупо!
— Так положено, моя радость. Я ничего не могу с этим поделать.
— Любой обычай должен чем-то оправдываться, — возразила она. — Что может грозить нам посреди твоего города?!
— Сегодня — ничего. Но были времена, когда царь даже в собственной спальне не расставался с мечом. К миру идут столетиями, но он слишком хрупок и может быть разбит в любой момент. И потом, ребята должны оправдывать свое звание. Пусть работают.
