— Светочка, не говорите ерунду, садитесь. Вы и так симпатичная, а сейчас, вообще красавицей станете, — засуетилась мама.
Пока я в прихожей у зеркала подстригала Светлану, мама накрыла обеденный стол. После стрижки я отвела гостью в свою комнату и достала новые джинсы, недавно привезённые из Варшавы, комплект белья из «Певекса», блузку.
— Нет, нет Ника, я не могу, — смущаясь, стала отказываться Светлана, — Ника можно? — Света кивнула на стоявшую, на трюмо изящную синюю баночку с кремом «Пани Валевска», — сто лет хороший крем в руках не держала.
— Возьми себе и ещё, — я протянула ей флакончик духов «Шанель», — сейчас мы покажем класс преображения. Одевайся и быстро садись к свету, — я посадила Светлану ближе к настольной лампе и нанесла на отвыкшее лицо от косметики тоник, тени, тушь, губную помаду.
— Вот теперь всё, класс! Ваш выход, императрица, — мы со Светкой торжественно вошли в кухню.
От комплементов мужчин и похвалы мамы Света засмущалась, щёки её зарделись. От чего она стала ещё симпатичней.
Во время обеда все предлагали свой способ поиска Лионеллелы.
— Знаете, что я думаю — все посмотрели на Светлану, — оборвыш мне сказал, что видел, как Четвертушка заходила к Лене, то есть к Лёле, когда я ушла. Потом он ни Лёлю, ни Четвертушку больше не видел. Вот я и думаю, что могла сказать эта шалава, ой, извините, — запнулась Света и прикрыла рот рукой, — Лёле, что та, не предупредив меня, ушла? И ещё. Помните, я вам говорила, что Леной её назвали мальчики. К одному из них, она очень привязалась. Ванечкой его звали. Возможно, её побег связан с этими маленькими попрошайками?
— А что за мальчики? — спросил отец.
— Я знаю только то, что она рассказывала. Одного звали Васей. Он немного старше Ванечки, к которому она привязалась. Ваня молчал, как и Лёля, — и Света рассказала нам о жизни ребят и Лёли в захолустной квартире. Рассказала всё то, о чём рассказывала ей Лионелла по ночам в заброшенном доме.
— Как второго мальчика звали? — спросил Максим.
— Вася.
Мы с Максом переглянулись.
— Мне кажется, наши истории могут переплестись и надо искать их всех вместе. Вдруг это ваш Вася? Как ты думаешь, Макс? И ещё. Света, как вы сказали, зовут предводителя нищих? — спросила я, тщетно пытаясь вспомнить, где я могла услышать это прозвище?
— Кажется Сиплый. Лёля говорила, голос у него странный такой.
— Где-то я слышала эту кличку. Нет, сейчас не могу вспомнить. Но, точно слышала, — я пыталась расшевелить свою память.
— Давайте, я завтра пошатаюсь по метро. Как говорила Лёля, она вышла на Лубянке это станция «Дзержинская», а до этого, как я поняла, они катались где-то по Серпуховской ветке, — предложила Света.
— Надо разбиться на пары, так будет надёжней, — предложил Максим, — давайте я завтра спущусь со Светланой в метро, а вы Алик с Никой дежурьте на бульваре.
— А я?! — возмутился отец?
— А вы, Николай Аркадьевич, дежурьте на телефоне, а у нашего телефона подежурит моя мама, — заботливо взяв за плечи свёкра, сказал Алик, — всё, решено. Максим, поехали ко мне, тут недалеко. Завтра вставать рано.
Проводив Алика и Макса, уложив папу спать, мы ещё долго сидели на кухне, женской компанией за горячим чаем, рассказывая друг другу о себе. Я делала маникюр Светлане и рассказывала историю Макса, как пропала Лёля и как я отрабатывала деньги, которые украл Анатолий. Мама со слезами на глазах всё расспрашивала и расспрашивала Светлану о Лёле. Её интересовало, как она выглядела, что говорила, что помнила.
Мне, слушая Светлану, постоянно казалось, что я уже с ней разговаривала. И лицо её мне знакомо. И вдруг я вспомнила!
— Свет, а ведь мы с тобой давно знакомы, — она удивлённо посмотрела на меня.
— Не может быть. У меня память хорошая на лица!
— Вот ты и вспомни. В прошлом году там же на бульваре, мужчина тебя прогонял.
— Ник, нас там кто только не гнал, — задумчиво ответила она.
— Он тебя ещё, прости, мразью обозвал.
— Какой ужас, Ника — вмешалась мама.
— Толстенький такой, ты ещё ему назло чипсами хрустела! Пожалуй, чипсами тогда ты меня больше достала, чем его. Вспомнила?
— Честно, не могу припомнить. Но верю тебе. Тёть Вер, вот жизнь! Это же надо круговорот, какой! Значит, нам судьбой было назначено встретиться!
Спать легли мы под утро, когда глаза уже закрывались сами по себе, а разомлевшее тело от задушевных разговоров и чая, так хотело расслабиться на кровати под тёплым, мягким одеялом, а разум желал погрузиться в сладкий сон, который подарит надежду и веру в счастливое завтра.
