— Если бы я видел какой-то смысл в этом, может быть, я и согласился бы с вами, — возразил руководитель полигонных испытаний. — Мне это напоминает известный анекдот. Прохожий искал потерянный им ключ около уличного фонаря, а когда его спросили, а где он его потерял, показал пальцем вдоль улицы. «А почему же ты его здесь ищешь?» — «Там темно, а здесь светло».
Все засмеялись.
— Проливать свет не у нас надо, а на заводе, — упрямо повторил испытатель. — А, впрочем, чего я спорю — давайте стрельнем.
Встретились на следующий день на полигоне.
— Ну что же, начнем, что ли, проливать свет? — ехидно улыбаясь, предложил вчерашний противник проведения испытаний.
Раздался выстрел, и к нам подошел растерянный работник полигона.
— Насквозь проскочил, как сквозь глину!
— Что-о?!
— Пробита плита, которая в прошлом году выдержала испытания. Вот что!
Мы все направились к плите. В ней зияло отверстие. Час от часа не легче!
— А какими снарядами раньше испытывали эту плиту, — спросил я.
— Теми же самыми — модель 108-А.
— Почему же раньше эти снаряды не пробивали такие плиты, а теперь стали пробивать?
— Со снарядами, по-видимому, то же происходит, что и с людьми, к старости злее становятся, — заметил кто-то глубокомысленно.
— Давайте еще раз все спокойно проанализируем, — предложил Николай Николаевич. — Известно, какими снарядами производилась стрельба?
— Конечно, у нас все точно записывается, помер модели, номер партии, когда, откуда снаряды поступили и полная их техническая характеристика. Мы даже можем сказать, какой завод выполнял заказы на снарядную сталь и кто из мастеров ее прокатывал. Одним словом, имеется вся родословная. Снаряды у нас той же модели, но партия другая.
— А можем мы достать снаряды, которыми вы стреляли в прошлом году?
— У нас их нет, но, может быть, их и можно где-то получить. Но что это даст?
— Раз уж мы начали расследование, то его следует довести до конца. Вы смотрите, что получается. Военпред утверждает, что броня в прошлом году была ниже качеством, а снаряд ее не пробивал. Качество брони улучшилось, а тот же самый тип снаряда стал ее пробивать. Ведь это не объяснение — снаряды злые стали. Снаряды у нас являются измерительным инструментом. А если этот измеритель изменился, тогда мы не можем им пользоваться и сравнивать качество прежних плит с теми, что сейчас изготовляются.
— Может быть, поговорить с представителем военной приемки снарядов, — предложил начальник полигона. — Кстати, он сейчас здесь. Мы ведь на полигоне и снаряды испытываем.
Пригласили военпреда, занимавшегося приемкой снарядов. Новые расспросы:
— Какие изменения внесены за последнее время в технологию производства снарядов 108-А?
— Никаких.
— Я, вероятно, скоро начну в нечистую силу верить, — с жаром произнес один из присутствующих. — Чем больше мы разбираемся, тем дело становится не яснее, а запутаннее.
— Давайте все-таки попытаемся разыскать где-нибудь снаряды той партии, которыми проводились испытания в прошлом году, — настоял я.
Снаряды, оказалось, найти было не так трудно. Было решено через два дня испытания возобновить. Но что делать заводу? Продолжать производство брони или нет? Весь многотысячный заводской коллектив находился в большой тревоге. Под угрозой невыполнения оказался весь производственный план. По заводу поползли слухи о неблагополучии.
Через два дня состоялись новые стрельбы. Снаряды не пробивали ни новых, ни старых броневых плит. Ну вот, теперь все ясно. Броня осталась такой же, как и раньше, а может быть, даже лучше стала, а снаряды сильно изменились к лучшему.
— Если мы не установим, что же произошло со снарядами, — сказал один из работников полигона, — так и знайте, я распишусь в бессилии науки и ударюсь в мистику.
Решили пригласить специалистов и еще раз попытаться разгадать причины такого разительного изменения свойств снарядов. Технолог и военпред снарядного завода подтвердили то, что мы уже слышали ранее.
— У нас на заводе за последние два года ничего не изменилось, — сказал технолог. — Ничего. — Потом он задумался, вспоминал, по-видимому, все операции технологического процесса. — Правда, как-то было одно небольшое затруднение в производстве не снарядов, а бронебойных наконечников. Вдруг стала появляться на них сетка мелких трещин. Я уже не помню кто — кажется, технолог цеха — предложил ввести дополнительную термическую обработку, так называемый низкотемпературный отпуск. Но я не думаю, чтобы она так сказалась на бронепробиваемости снарядов.
Технолог ошибся. Эта промежуточная технологическая операция имела существенное значение. Загадка была разгадана. Все облегченно вздохнули. Измеритель качества — снаряд — был приведен в соответствие с требованиями испытания брони.
