На последнем рубеже полностью

А с другой, всё вполне логично, если наше руководство было УБЕЖДЕНО, что Гитлер разворачивает армию не нападать, а защищаться… Совсем другой расклад, согласитесь. Видимо, сумели фрицевские разведчики наших переиграть да голову особо ответственным лицам запудрить.

А ведь следуя этой логике получается, что все действия с нашей стороны, как то увеличение численности войск у границы, масштабные перемещения сил, занятие предполья, — всё это могло фрицев спровоцировать.

Допустим, противник развернул силы для отражения нападения. Немецкая разведка, в том числе воздушная, докладывает, что с нашей стороны всё спокойно, никаких перемещений. По идее, они действительно должны были успокоиться; в противном же случае, наблюдая нашу активность, немцы обязаны были первыми атаковать, чтобы завладеть инициативой. Вот и не хотели их провоцировать, надеялись на мир. Как там в пословице, хотели как лучше? Ну вот как-то так… А вообще, мужики, к нам уже прислушиваются, давайте тему закроем.

— Да, конечно, давай.

Ненадолго вновь повисло тягостное молчание. Впрочем, я задумался о своём, в продолжение начатого разговора.

Всё решил далеко не только «внезапный» удар немцев. Они гораздо лучше воевали, грамотнее, тактически более верно. А какова их слаженность на поле боя!

А с другой стороны, что говорить, боевой опыт решает практически всё. Достаточно просто сравнить: Польша, Франция и Британия, Югославия — это я только о серьёзных соперниках, не беря в расчет Данию, Норвегию, Бельгию, Нидерланды и Грецию. Вот где немцы получили боевой опыт. А наша армия? Хасан и Халхин-Гол, там сражались с Японией. Не слабый противник, но куда им до французов, с их тяжёлой техникой и мощной артиллерией! Тем более, большая часть армии, сражавшейся с Японией, на Дальнем Востоке и осталась, только сейчас их перебросили на запад — но мужики ничего, воюют крепко.

И Финляндия. Ничего не говорю, финны использовали нестандартную технику, выжимали максимум из своих возможностей. Маннергейм построил мощную оборонительную линию, штурмовать которую зимой было на порядок сложнее. И всё-таки возможности финнов несопоставимы с объединённой мощью французов и англичан.

— Вань, а как наши в Испании с фрицами воевали, знаешь? Ты вроде что-то говорил про преподавателя-«испанца»?

Танкист легонько усмехнулся:

— Ну, ты вспомнил. В Испании с обеих сторон сражались испанцы. Что наши, что немецкие или итальянские добровольцы и военспецы — они только помогали. Но, к слову говоря, немцы в Испании были слабее, гораздо слабее. Наши «ишачки» в 37-м уверенно владели небом и как хотели били в воздухе что немецкие «Арадо», что итальянские «Фиаты». Потом, правда, появился «мессершмитт», но тогда это был ещё только опытный, не серийный истребитель, не особенно и превосходящий И-16.

А бронетехника — так наши Т-26 вообще не знали поражений в бою с немецкими «единичками» и итальянскими танкетками. В боях за Пингаррон техника врага горела только так!

— Мужики, мы скоро к особисту всей компанией попадём. Кончай разговор! Вань, тебя так вообще ничему жизнь не учит.

Игорь аж побледнел от негодования из-за опасного для всех разговора — и ведь товарищ действительно прав, языки нам могут неплохо так укоротить.

— Гляди-ка, повели!

— О чём ты, Вань?

— Да вон, комендачи насильника забирают.

— Это кого ж он?

— Да медсестра здесь есть симпатичненькая, местная. А мудак этот — её земляк. То ли ему самогон передали, может, и через неё, может, в самоволке был, но только по пьяни на девчонку полез, силой брать. Его, правда, в самом начале кто-то из палаты приложил — да, кажись, тоже местный, из Тербунов призывали, — а в завязавшейся потасовке приняли участие проснувшиеся раненые. Голову придурку разбили.

— Поделом.

— Поделом-то поделом, так ведь по пьяни-то полез, ущербный. И потом, сам знаешь, что на каждую не лезут. Значит, что-то знал… Да не суть, дело-то в ином: парню трибунал грозит, из-за шумихи дело замять не удалось.

Тут уж я возмутился: