— Но туда ехать минут двадцать, — улыбка тут же сползла с ее напомаженых губ.
— Тем более, не теряй времени, — подбодрил он ее. — Валерия, а Вы проходите, — указал мне на дверь в свой кабинет.
Это еще что за шуточки? Раньше меня хотя бы успокаивало присутствие Наденьки за стеной. Она конечно такой себе спасатель, но всё же. Я кивнула и на деревянных ногах поплелась в указанном направлении. Хлопок закрывающейся двери, заставил меня подскочить на месте от испуга.
— Ты чего такая дёрганая, Лерочка, — как всегда в этих стенах он вмиг перешел на «ты». — Расслабься, все свои. Присаживайся, — его лелейный голос не сулил ничего хорошего.
Я присела на стул с идеально ровной от напряжения спиной. Казалось, я проглотила кол и не могла пошевелиться. Дышала через раз и прислушивалась даже к малейшим звукам.
— Я изучил твои отчеты, — начал он, медленно вышагивая за моей спиной, натягивая мои нервы до предела. — И должен сказать… Ты молодец! — удивил шеф. — Хвалю. В прошлом месяце ты привела к нам несколько новых клиентов, которые лестно отзывались о тебе, — мне было настолько непривычно слышать подобные слова от Виктора Михайловича, что я была совершенно сбита с толку. — Да и прежние клиенты довольны тобой, — я даже позволила себе выдохнуть и немного расслабиться. — Прям незаменимый работник.
Последние слова прозвучали так близко к уху, что я непроизвольно вздрогнула. Не смотря на то, что его дыхание, которое я ощутила на своей коже, было горячим, по шее вмиг рассыпались крупные мурашки, а тело вновь налилось свинцом. Кажется все процессы во мне замедлились кроме сердцебиения, которое только набирало обороты.
Наглец усмехнулся, явно довольный моей реакцией, а я боялась даже пошевелиться. И ведь ничего такого он не сделал и даже не сказал, чего же я испугалась? Может он и находился дальше, чем я думала.
— Я решил выплатить тебе новогоднюю премию, — нет, всё же он был слишком близко, я ощущала его запах и казалось, что наши тела разделяют жалкие миллиметры. — Но до нее еще больше месяца, — его голос стал загадочным и томным. — Я буду внимательно следить за твоей работой и поведением, — на последнем слове шеф прочистил горло, а мой ступор вдруг сменился невыносимым жаром. — И определю размер премии по совокупности этих показателей.
У меня закружилась голова от недостатка кислорода, а кожа горела огнем. Красная, как рак, я подскочила, ударившись спиной о грудь Виктора Михайловича и кажется приложила его затылком по лицу. Но это было неважно. Мне было жизненно необходимо увеличить расстояние между нами и сделать полноценный вдох. Иначе просто потеряла бы сознание.
— Ты дура, Филатова? — проорал он схватившись за нос. — Идиотка… — прошипел от боли.
— Соблюдайте дистанцию, Виктор Михайлович, — задыхаясь, возмущенно ответила я.
— Какую на хрен дистанцию? Мы не на дороге! — гремел он, шмыгая носом.
— И не в баре, чтобы… Чтобы…
— Чтобы что, Филатова? — грозно перебил он. — Я тебя и пальцем не тронул, — сказал он с пренебрежением, будто и сам избегал контакта со мной. — А ты мне чуть нос не сломала! Дикая!
— Так поэтому и чуть не сломала. Нечего подходить так близко! — уже тверже защищалась я. — Если у Вас всё, то я пойду, — не дожидаясь ответа, я направилась к двери.
Но вот облом. Дернув ручку, я поняла, что дверь закрыта на ключ. Проклятье! Как я не заметила этого сразу.
— Откройте дверь! Немедленно, — запаниковала я.
— А то что? — он приближался медленно, словно хищник, загнавший добычу в тупик.
— Откройте! Чертову! Дверь! — уже не стесняясь, кричала я, чувствуя, как страх сжимает на горле свои липкие щупальца.
— Не ори! Истеричка! — пробасил шеф, подойдя совсем близко. — Подумай над своим поведением, — завел свою руку мне за спину, обжигая меня касанием. — Начальству нужно подчиняться, а не избивать его. И тогда, — сквозь шум в ушах я услышала щелчок замка, — У тебя всё будет в шоколаде, — его губы скривились в нахальной улыбке, а темный взгляд опустился к моей груди.
Я пулей вылетела из его кабинета. Сердце, как одурелое, колотило по грудной клетке. Руки и ноги тряслись, как у запойного алкоголика, а кожа горела огнем. В наш кабинет я влетела разъяренной фурией и тут же принялась писать заявление, смахивая прилипшие к мокрому лбу пряди волос.
— Переспала бы уже с ним разок, — выплюнула мне Виолетта. — Он бы давно забыл о тебе и не трогал. Не думаю, что ты сгодишься в качестве постоянной любовницы, — с непрекрытой ненавистью сказала она.
— А кто сгодится? Ты? — зло ответила я. — Ну так и иди, успокой своего ненаглядного!
Она явно не ожидала такого ответа, потому как, растерявшись, начала глотать воздух, открывая и закрывая рот, пока я гневно дописывала начатое. Затем подскачила, как ужаленная, и рванула снова в логово к зверю.
— Что это? — невозмутимо спросил Виктор Михайлович, на секунду переключив свой внимательный взгляд с докуметов на принесённый мною лист бумаги, будто это не он пять минут назад орал от ярости.
— Заявление, — твердо сказала я.