На привязи 3 полностью

Николас стоит, выглядя раненным от моих слов. Его взгляд пронзает меня лишь на мгновение, прежде чем он разворачивается и идёт через комнату. Я наблюдаю за тем, как он останавливается у двери, как будто собирается что-то сказать, но затем передумывает и уходит. Я слышу, как хлопнула входная дверь и звук каблуков Кэрол, спешащих в сторону моей комнаты. Она, наверное, слышала всю нашу перебранку.

Николас

Весь мой мир рухнул и смысл моего существования исчез. Когда я покидаю квартиру Ребекки, кипя от гнева и чувствуя себя большим придурком. Вместо того, чтобы рассказать ей, что я чувствую, я всё испортил, сказав ей, что не хочу, чтобы она встречалась со своим бывшем. А самое худшее состоит в том, что я начинаю думать, что у Ребекки по-прежнему есть чувства к нему. Почему? Как она могла быть такой наивной, думая, что он будет заботиться и уважать её после того, как разбил ей сердце? Меня убивает мысль о том, что она всё ещё думает об этом ублюдке, и я корил себя за то, что покинул ее квартиру, не помирившись с ней.

В главном холле нашего здания тихо, несмотря на то, что близятся праздники. По пятницам здесь как правило, творится хаос из звонков по поводу сломанных принтеров или наша компьютерная сеть в здании выходит из строя («падает»), но сегодня всё кажется спокойным.

— Добрый день, мистер Стонхейвен, — говорит Мэри, приветствуя меня из-за стойки приёмной секретаря. Она протягивает мне Нью-Йорк Таймс, чашку черного кофе, и мой график встреч на сегодня. Её глаза расширяются от удивления при виде моего небрежного внешнего вида.

— Сэр, с вами всё в порядке?

— Я в порядке, Мэри. Я хочу, чтобы этот день уже закончился.

— Вы будете рады узнать, что ваше расписание не перегружено, — говорит она.

Я благодарен ей за небольшой перерыв от всех совещаний которыми был завален всю эту неделю. Мой отец настаивал на том, чтобы я посещал каждое заседание, которое у меня было, ничего особенного, но утомительно. Вдобавок ко всему прочему, у меня не было времени, чтобы сесть с ним и обсудить разрыв моей помолвки. Это не то, о чём я могу написать ему или заставить его понять, когда он направляется на встречу. Нет, этот разговор должен быть хорошо продуман и структурирован.

Думаю, что мне легче подготовиться к деловому предложению, чем подготовить себя к разговору с моим отцом. Несколько раз, когда я сталкивался с ним, но он был на пути на или со встречи. Я не осознавал, как мало я на самом деле вижу его в течение недели. По крайней мере, я знаю, что увижу его на нашем предрождественском ужине, который пройдет в моей квартире. Это даст мне время, чтобы поговорить с ним. Офисы будут закрыты, так что это может быть наилучшая возможность, чтобы поговорить с ним. Плюс, близится Рождество, время мира и радости, хотя у меня есть предчувствие, что мой отец не будет слишком великодушным.

— Мой отец случайно не у себя?

— Нет, сэр. Он встречается с мистером Прайсом. Он попросил меня сказать вам, чтобы вы зашли в офис адвоката, чтобы обсудить ваш брачный договор.

Этот чёртов договор. Элисон что-то сказала моему отцу?

— Также, это пришло сегодня по почте. — Мэри протягивает мне цвета слоновой кости конверт. Моё сердце сильно стучит в груди при виде моего имени и имени Элисон, написанных курсивом на лицевой стороне конверта. Какого чёрта? Я переворачиваю его и обнаруживаю, что конверт запечатан восковой печатью, на которой изображена буква S. Это то, о чём я думаю? Я разрываю его, почти уничтожая содержимое внутри. К моему полному ужасу, внутри находится свадебное приглашение.

Мистер и миссис Грейсон Прайс имеют честь пригласить вас на свадьбу их дочери, Элисон Ли Прайс с Николасом Фицджеральдом Стонхейвеном.

В субботу, двадцатого февраля в шесть часов вечера в гостинице "Плаза" в Нью-Йорке. После последует свадебный приём.

— Сэр? С вами всё в порядке? — спрашивает Мэри, подходя ко мне.

— Вы выглядите бледным.

— Мисс Прайс звонила? — мне едва удается выдавить из себя эти слова, еле сдерживая гнев. Элисон разослала приглашения на свадьбу, которые я сказал ей, не посылать. Сейчас половина Нью-Йорка думает, что я собираюсь женится, и что ещё хуже, я знаю, что она сделала это мне назло.

***