Мой двор, лоскут вселенной отрезнойс её дождями, листьями, весной —неброской, без рисовки и вранья,с собачьим лаем, граем воронья,с экспансией голодных муравьёв,грызущих наше бренное жильё,и чередой жердёловых стихий,впадающих в варенья и стихи.Встать до восхода и писать, писать,пока луна цела и голосаэриний мирно ладят за окном,пока во мне – светло, в окне – темно.Но это будет завтра, а покавновь – пятница, последний день Сурка.Река – узка, изломана, остра.Как спинка молодого осетра,изрезаны и топки берега,нечастая ступает здесь нога,войти в неё и подвести итог —соврать себе,что ты хоть что-то смог.Сад брошен, вишни вянут на ветвях.Мы не нужны Тебе? Извечный страх,живущий в неуютных головах.Излишество набора хромосом.Ещё не старым ржавым колесомя докачусь до горнего суда,я попрошу вернуть меня сюда.<p>«Полусонной стопой зацепившись за стебель колючий…»</p>Полусонной стопой зацепившись за стебель колючий,засмеёшься и вспомнишь взглянуть на искристую реку,напоследок, пока не вцепился, используя случай,твой рассудок в тебя, возвращая назад, в человека,что ни утро. Ведь так никогда не взлетишь, не ворвёшьсяв тонкий перистый слой легкокрылым пульсаром пернатым.Утро мимо стрижом пролетает – меня не тревожа,в паутинке судьбы проступают стальные канаты.Снова точка росы. Настоять на своём и не пробуй.
