Р. Подольный
На пути к Лалангамене
Вы, верно, помните русскую народную сказку о солдате, сварившем щи из топора. Хозяйка дома, к которой он попросился на ночлег, припрятала все запасы и притворно вздыхала, что нечем ей гостя накормить. Ничего, сказал солдат, у него с собой топор, из которого можно сварить щи. Вот только водички бы... Хозяюшка воду дала. Когда вода закипела, оказалось, что не хватает соли. Потом капусты. Потом мяса... Словом, наваристые получились щи из топора. Сходный сюжет встречается и в одном из старинных французских фабльо - правда, там речь идет о похлебке из камней, но суть та же. А на новый, космический лад его переложил Гордон Диксон, американский фантаст второй половины XX века, перу которого принадлежит рассказ "Мистер Супстоун". И вот Хэнк Шалло, пилот-разведчик дальнего космоса, вынужденный (волею судьбы и собственного характера) выдавать себя ни более ни менее как за "гения совершенства", справляется с задачей, которая, казалось бы, по силам только гению, к тому же обладающему особыми познаниями о возделывании инопланетного растения. Справляется потому, что помогает положившимся на него людям осознать собственные возможности, заставляет обитателей планеты Корона самих найти решение задачи, которая прежде ставила их в тупик. Собственно говоря, он делает именно то, что должен делать истинный руководитель: не решает за других, а наталкивает на решения, до которых он никогда бы не додумался.
И рассказ оборачивается притчей с немудреной моралью как и русская сказка, как и французское фабльо.
Признаться, не назову именно этот рассказ лучшим в сборнике, который вы только что прочитали. Но разговор о вошедших в него произведениях хотел начать все же с него, поскольку сборник в целом, на мой взгляд, подтверждает мысль о том, что в хорошей фантастике собственно фантастическая идея часто играет роль того самого топора в щах.
Писатели-фантасты во всем мире расходуют золотые запасы воображения, измышляя все новые виды разумных существ, живописуя диковинные планеты и неслыханные катастрофы, изобретая невиданные приборы и средства передвижения. Эта чрезвычайно важная сторона дела заслуживает внимательного исследования - достаточно вспомнить о внушающих уважение подсчетах: где, как и что Жюль Верн, или Герберт Уэллс, или Александр Беляев сумели предугадать, предвидеть, предвосхитить. Но время от времени не менее яркие предвидения можно найти и в давно забытых фантастических романах писателей, о которых сейчас ведают лишь самые дотошные библиографы. Зато с прежним интересом читаются те старые книги (и с новым - те из новых), где на фоне блистательных выдумок действуют люди, настоящие люди с близкими нам мыслями и чувствами; при этом решаются по сути те же проблемы, пусть видоизмененные, что издавна волнуют нас на нашей старой и вечно новой Земле.
А космический и иной антураж не более как пышные декорации для вечной человеческой драмы, и играют они ту же роль, что и таблички с надписями "море", "лес", "река", которые устанавливали на сцене лондонского театра "Глобус" во времена Шекспира.
Фантастика, как и литература в целом, занимается тем, что в науке запрещено под страхом нравственной гибели, - опытами над людьми. Вымышленными людьми в вымышленных обстоятельствах. Но вымыслу здесь положены границы - не пределами Солнечной системы, Галактики или Вселенной, а законами искусства. Когда-то Лев Толстой сказал:
"...есть одна вещь, которую выдумать невозможно, и это человеческая психология". Тут бессильно даже самое пылкое воображение фантаста, способное перекроить на новый лад законы физики, химии и биологии. Но, видно, нужны фантастические декорации, и все нужнее становятся, если к фантастике во многих странах все чаще обращаются крупные прозаики-реалисты. Вспомним, например, таких советских писателей, как Владимир Тендряков, Чингиз Айтматов или Максуд Ибрагимбеков, а в США назовем Стивена Кинга.
Сколько раз повторяют и фантасты, и литературоведы, что фантастика - равноправная часть литературы. А коль скоро права у нее те же, то и обязанности те же, никуда не денешься. Плюс - по законам жанра - фантастическая идея. Иными словами, тот самый топор, без которого, что ни говори, а щей не было бы! Ведь не решили обитатели Короны своих проблем без мистера Супстоуна, а уж они люди куда более знающие и опытные, чем он! А что он на поверку делал? Всего-навсего "заставил... сформулировать трудности и назвать друг друга лучшими людьми, способными с ними справиться".
Фантастика решает по существу ту же задачу: помогает сформулировать трудности и увидеть в людях - тех, что живут на Земле, - способность с этими трудностями справиться. Но сразу же оговоримся: далеко не вся фантастика. Как, впрочем, далеко не все стихи - поэзия и далеко не все, что написано прозой, - художественная литература.
