– Лер, я принесу, ты посиди, – вскакиваю я с места.
Мне жизненно необходимо выйти из комнаты, проветрить мозги.
Лера внимательно смотрит на меня, но не спорит, опускаясь на свое место на диване.
– Хорошо, давай. Посуда на столешнице. В холодильнике конфеты и тортик.
Я выхожу из комнаты, и уже на пороге голос Стаса ударяет мне в спину:
– Я помогу.
Не оборачиваясь, я добираюсь до кухни, но все время спиной чувствую его присутствие. Лишь там, опершись спиной о кухонный гарнитур, я позволяю себе взглянуть на него. Он замирает на пороге, на расстоянии от меня, скрестив руки на груди. Мышцы на них натянулись под тонкой тканью черной рубашки. Я отмечаю про себя, что рубашки Стасу очень идут.
Стас криво улыбается. Я вдруг ловлю себя на том, что очень волнуюсь. Кажется, грохот моего сердца можно услышать на другом конце квартиры.
– Когда ты успел?
Я говорю шепотом, во-первых, потому, что не хочу, чтобы в зале слышали наш разговор. А во-вторых, потому, что от волнения голос мой куда-то пропадает.
Он делает вид, что не понимает. Его брови недоуменно изгибаются.
– Что успел?
По какой-то причине он тоже шепчет.
– Ты же понимаешь, о чем я. Ты сказал, что не знаешь песен Bon Jovi…
– Я и не знал, – подтверждает он, и кривая усмешка вновь озаряет его лицо. – До вчерашней ночи.
– До ночи? – ахаю я. – Неужели ты…
– Полночи слушал твою любимую группу, – весело говорит он и, оттолкнувшись от косяка плечом, подходит ближе, остановившись на расстоянии пары сантиметров. Ментоловый аромат, вновь овеявший меня со всех сторон, будоражит мне кровь. Или это не аромат, а близость Стаса заставляет меня терять голову?..
– Мне понравились песни, – продолжает он и, заметив, видимо, недоверчивое выражение, появившееся на моем лице, добавляет серьезно: – Правда понравились. Действительно хорошая группа, странно, что я не слушал ее раньше. А эта песня… Она легко запоминается, у нее простой текст, несложный мотив. И она ровно о том, что я чувствую, – последнюю фразу он произносит еле слышно, приблизив губы к моему уху. Бабочки в животе просыпаются и взлетают. Я нервно сглатываю и скорее угадываю, чем вижу, как он усмехается. А потом отстраняется от меня.
– Я не знаю, как сказать тебе, насколько мне понравилось, – нахожу я в себе силы признаться, встречаясь взглядом с аквамариновыми глазами. – Ты так играл и так пел… У тебя такой голос, Стас! Я просто…
И, не сумев подобрать подходящее слово, я в смущении развожу руками.
– Ты правда очень талантлив, я вчера не ошиблась.
Стас протягивает руку и легко касается моей щеки. Каждое его прикосновение будит мурашек, которые толпами начинают бегать по моему телу. Как и в этот раз.
– Спасибо, Орешек, – шепчет он. – Я счастлив, что тебе понравилось.
А потом он наклоняется ко мне, и не успеваю я практически потерять сознание, подумав, что сейчас он меня поцелует, как он действительно целует меня… в нос. Быстро чмокает и выпрямляется с широкой улыбкой на губах.
– Ты поцеловал меня в нос? – ошарашенно говорю я, недоуменно хлопая глазами.
– В знак благодарности за твои слова, – подмигивает он, не переставая улыбаться во все тридцать два зуба. – А ты ждала, что поцелую в губы? Нет, крошка, я же сказал: ты должна сама это сделать…
Вот же паразит, дразнить меня вздумал! Мне хочется чем-нибудь хорошенько стукнуть его, но я не успеваю ничего предпринять, потому что он, схватив стоящие на столешнице тарелки, со все той же широкой улыбкой выкатывается из кухни.
Ближе к восьми часам, после нескольких выпитых кружек чая, нескольких партий в дженгу и бесконечного количества разговора и смеха я, хоть и с сожалением, но начинаю собираться восвояси. Лера с Антоном не хотят меня отпускать, сетуя, что мы очень редко видимся, но я обещаю в ближайшее же время вновь навестить их, и только тогда они с неохотой соглашаются со мной расстаться. Пока мы разговариваем, Стас с Мишкой о чем-то быстро переговариваются полушепотом, и, стоит мне подняться из-за стола, как они тоже встают со своих мест.
– Мы отвезем Риту, – заявляет Мишка в ответ на недоуменно поднятые материнские брови.
– Вдвоем? – не понимает она. – Потом вернетесь?
– Ну, вообще-то нет, – извиняющимся тоном произносит брат, глядя, как Стас упаковывает свою гитару в кофр и застегивает его. – Мы потом погуляем немножко, а ночевать я к Крис поеду…
– Начинается, – сердито говорит Лера. – Ты вообще дома не бываешь! Стас, а ты тоже не дома будешь ночевать?
– Дома, – откликается он, – наверное.
И бросает быстрый хитрый взгляд на меня. Снова дразнит, поросенок, но я не поведусь.
– Да ладно тебе, Лер. Парни выросли, – вмешивается вернувшийся в комнату Антон, который уносил на кухню грязную посуду. – Им же не пять лет. Вспомни нас в их возрасте…
Я вспоминаю про найденную сегодня фотографию. Меня так и подмывает торжествующе заявить: «А я видела вас в нашем возрасте!» – но я сдерживаюсь. Почему-то мне не хочется говорить об этом при мальчишках.
Всей толпой мы выходим в прихожую. Стас тащит с собой кофр.
– Стас, а гитару ты чего забираешь? – удивляется Лера.
