В начале войны по категории «боевые потери» РККА теряла в среднем по 12 генералов в месяц. В 1942, 1943 и 1944 годах ежемесячные боевые потери высшего командного состава РККА уменьшились более чем вдвое. Если подвести итог боевым потерям, то исходя из цифр 273 и 416 человек выходит, что боевые потери составили 65,62 %. А если исходить из цифр 296 и 458, то 64,6 %. Если взять цифры 361 и 416, то уровень боевых потерь составит 88,78 %. Если 361 и 458, то 78,82 %. Если 384 (296 + 88) и 416, то 92,3 %, если к 458 — 83,84 %. Однако скорее всего настоящая истина, как и всегда «золотая середина», находится в среднеарифметическом значении — 78,99 %.
Теперь о категории «небоевых потерь». Считается, что за первые полгода войны эти потери составили 33 человека. Из них 3 умерли от болезней, 2 застрелились, однако зачислять их в эту категорию, очевидно, не совсем правомерно. Ведь речь идет об упоминавшихся выше генерале Копец и корпусном комиссаре Вашугине, а они-то застрелились из-за своего не в меру «деятельно» невежественного руководства войсками, что привело к гигантским потерям людей и техники. Один погиб в катастрофе. 27 были приговорены к расстрелу, правда, как и положено фальсификаторам, забывают добавить, что расстрельные приговоры в отношении некоторых генералов были практически сразу же после вынесения отменены, а сами они были направлены на фронт. Так что общая цифра небоевых потерь должна быть только 31 человек за первые полгода войны. Удельный вес небоевых потерь в 1941–1943 гг. колебался в пределах 27–30 %, а в 1944–1945 гг. — 36–39 %. Структура небоевых потерь изменилась в период 1943–1945 гг. — их основную часть составили умершие от болезней: в 1943 г. — 85 %, в 1944 г. — 75 %, в 1945 г. — 66,6 % от небоевых потерь соответствующего года.
Суммарно по всем видам потерь наиболее тяжелыми были первые полгода войны — 107 человек, или по 18 человек ежемесячно. Среди командного состава наибольшие потери всех видов — без малого 89 %. Политический — менее 2 %, технический — 2,8 %, административный — 4,6 %, медицинский — около 1 %, юридический — 0,65 %. Потери по родам войск распределяются следующим образом: 87,56 % — генералы сухопутных войск, 8,73 % — генералы ВВС, 3,71 % — адмиралы ВМФ. Наибольшие потери всех видов в звене генерал-майоров — 372 человека, или более 80 %. Среди генерал-лейтенантов потери всех видов — 66 человек, или примерно 14 %. Среди генерал-полковников — 6 человек или 1,3 %. Контр-адмиралов — 7, или 1,5 %. Потери среди маршалов, генералов армии и вице-адмиралов — менее 1 %.
Кроме того, за годы войны погибло три командующих фронтами, из них один — в 1941 г. (Кирпонос, ЮЗФ). Один был расстрелян по приговору военного трибунала в 1941 г. — Павлов (ЗФ). Кроме того, за весь период войны погибло 22 командующих армиями и восемь их заместителей, 55 командиров корпусов и 21 заместитель командира корпуса, 127 командиров дивизий и 8 командиров бригад. Наконец, наибольшие потери понёс генералитет сухопутных войск, что должно быть понятно априори[179].
Несмотря на это, аргументация якобы допущенной во время войны в отношении генералитета чудовищной несправедливости, как правило, обычно строится на двух постулатах. Во-первых, на том, что в 1941 г. к расстрелу были приговорены 27 генералов. Во-вторых, на том, что если в плену погиб каждый третий из числа плененных генералов, то из ста арестованных НКВД погибли почти две трети — 63 человека, из коих 47 расстреляны, шестеро умерли в тюрьме в 1942–1945 г. и ещё 10 — в 1946–1953 гг. Но это едва ли не фантастическое передергивание фактов. И вот тут-то и скрыты корни если и не чудовищной, то, по меньшей мере, очень крутой лжи. Потому что, например, когда составляют предложение типа «…из ста арестованных НКВД…», во-первых, создают ложное впечатление, что чуть ли не из каждых ста арестованных, — как будто генералов арестовывали пачками, — а, во-вторых, стыдливо, но в итоге-то выходит, что злоумышленно, умалчивают об одном важном обстоятельстве. О том, что речь идёт о генералах, арестованных не за период войны,
