От первого успеха Александр Данилович впал в «безмерный газард». Светлейший готов был трубить общее наступление. В этот момент прискакал офицер из главной квартиры с приказом отходить. Разгорячившийся Александр Данилович вступил в перепалку: у нас «упадок весьма малой», тогда как потери неприятеля «весьма велики». Если же кавалерия отойдет, то как тогда «без сикурсу» — помощи — редуты устоят? Нужно не отходить, а, напротив, поддержать его пехотой. Но Петр посчитал нецелесообразным ввязываться в сражение в узком дефиле и повторил приказ об отходе. Меншикову пришлось подчиниться — уж ему-то, как никому другому, был известен крутой нрав государя.
Отход грозил большими неприятностями — приходилось поворачивать коней на глазах неприятеля. И действительно, шведские рейтары кинулись преследовать драгун. Раздались радостные возгласы: «Виктория! Победа!» Особенно успешно для шведов стала складываться ситуация на правом фланге. Часть русских эскадронов успели отойти в лагерь, остальные же повернули на север и двинулись вдоль ретрашемента. Разгоряченные шведы кинулись следом, угодив под артиллерийский огонь. Однако это не остановило преследователей. Для драгун Бауэра сложилась критическая ситуация. Времени для того, чтобы развернуться и перестроиться для ответного удара, не оставалось — шведы буквально висели на плечах. Между тем впереди лежала заболоченная низина, по которой уже нельзя было нестись с прежней прытью, за ней — глубокая балка Побыванка. Драгунам грозил неравный бой, могущий превратиться в обыкновенное избиение. Но тут шведы прекратили преследование. Остановил эскадроны К. Крейца Реншильд, опасавшийся, что кавалерия оторвется от пехоты и не сумеет в нужный момент прийти ей на помощь. К тому же сражение только начиналось и конницу следовало не распылять, а держать в кулаке до того момента, когда вся русская армия обратится в бегство. Шведские историки не упускают случая подчеркнуть, что решение фельдмаршала спасло часть русской конницы от разгрома. Признается, однако, что, поскольку подобное развитие событий не укладывалось в запланированный сценарий, Реншильд был «формально прав».
Опытный генерал Бауэр тотчас воспользовался неожиданной передышкой. Эскадроны были приведены в порядок и выстроены для нового боя. Любопытно, что в сознании Петра конное сражение оттеснило на второй план даже бой за редуты. Вечером того же дня в письме Кикину царь начинает описывать баталию именно с этого момента: «Сегодня на самом утре жаркий неприятель нашу конницу со всею армиею конною и пешею атаковал, которая (конница. —
Между тем двигавшаяся за кавалерией шведская пехота также миновала поперечные редуты. Одолевали их по-разному. Кто-то обходил укрепления, прижимаясь к лесу и даже проламываясь через лесные завалы, кто-то прорывался между редутами, огрызавшимися частым ружейным и пушечным огнем. Уппландцы и эстергётландцы, штурмовавшие редуты, понесли большие потери. Когда проежавший мимо командира Уппландского полка Шернхёка генерал Юлленкрук поинтересовался ходом дел, тот посетовал, что «своих лучших людей потерял». Генерал-квартирмейстер не нашел ничего лучшего, чем приободрить полковника расхожей фразой о том, что русских это все равно не спасет.
Левенгаупт, оказавшийся во главе батальонов у левого фаса русского лагеря, приказал с ходу атаковать противника. Однако наступление было остановлено Реншильдом, не упустившим случая выговорить Левенгаупту за самоуправство. Генерал подчинился, что не помешало ему позднее говорить о роковой ошибке фельдмаршала, ведь русские будто бы уже начали в панике покидать ретраншемент и увозить орудия! Едва ли, как и в случае с конным преследованием драгун Бауэра, есть смысл опровергать Левенгаупта: хорошо известно, что разбитые генералы любят искать в проигранных сражениях эпизоды, которые могли бы кардинально изменить исход битвы. Особенно если эти эпизоды связаны с ними. Впрочем, захватывающая перспектива кружит головы не одним генералам: шведские историки также не против порассуждать относительно возможных результатов атаки. Примечательно, что в русских источниках это сокрушительное наступление шведов осталось почти не замеченным. Отмечается, что после прохождения редутов неприятель был встречен таким плотным огнем из лагеря, что принужден был к поспешному отступлению. Что касается паники, которую якобы сквозь клубы дым разглядел зоркий Левенгаупт, об этом ни слова. Похоже, что и на этот раз генерал перепутал желаемое с действительностью.
