Гибель Хованских вызвала растерянность среди стрельцов. В страхе перед наказанием они раскрыли арсеналы и втащили на стены пушки — приготовились к осаде. Софья в ответ стала собирать дворянское ополчение. Роли переменились. Стрельцы из спасителей царства превратились в бунтовщиков. Теперь уже не они, а правительство прибегло к языку ультиматума. От «надворной пехоты» потребовали разоружения и полного подчинения, после чего «вины их им будут отданы». Стрельцы капитулировали. В декабре правительница с царями вернулась в Москву. Была перевернута последняя страница в затянувшейся истории с воцарением Петра и его брата Ивана.
Победа была закреплена назначениями, отдавшими власть в руки царевны и ее сторонников. Правой рукой правительницы стал князь Василий Васильевич Голицын. Выдвинулся он еще при царе Федоре Алексеевиче с репутацией западника и реформатора. Самого Голицына нельзя было отнести к ярым сторонникам Милославских. Напротив, с И. М. Милославским у него были натянутые отношения, тогда как с могущественным боярским кланом Долгоруких — родственные и дружественные. Но Софья перетянула боярина на свою сторону. Голицын получил в свое ведение Посольский приказ, став, по определению иноземцев, канцлером — главою правительства. Им же принадлежат восторженные отзывы о князе: умен, образован, речист.
Голицыну вместе с Софьей удалось постепенно оттеснить от власти И. М. Милославского, сыгравшего столь важную роль в майских событиях. Обиженный боярин громогласно обвинил Василия Васильевича в корыстолюбии: «За деньги продаст не только государство, но и душу». Досталось и племяннице, которая растрачивала на своего фаворита казну. В конце концов Иван Михайлович даже попытался сыграть сольную партию, затеяв женитьбу царя Ивана. Но влияние старого боярина сошло на нет. Ему не удалось одолеть регентшу. Вскоре он сошел в могилу, оставив о себе печальную память и жгучую ненависть царя Петра, считавшего Милославского главным виновником майского бунта.
Смерть Милославского избавила В. В. Голицына от опасного конкурента. Теперь он мог оправдать те надежды, которые на него возлагались. Но оказалось, что хвалебные голоса преувеличивали таланты Василия Васильевича. Историки назвали его «канцлером предпетровской эпохи», намекая тем самым на признание боярином необходимости преобразований и даже на их начало. Но одно дело — идеи и разговоры, другое — умение все организовывать, находить подходящих людей, проявлять политическую волю, видеть главную цель и промежуточные рубежи, словом, делать все то, что должен уметь выдающийся государственный деятель. Между тем строить планы у Голицына получалось лучше, чем претворять их в жизнь.
Современники Голицына отзывались о нем с большой долей скептицизма. В 1697 г., после провала заговора против Петра, один из его участников, А. П. Соковнин признался на допросе: «Чаю, они, стрельцы, возьмут по-прежнему царевну (т. е. вызволят ее из Новодевичьего монастыря и поставят правительницей. —
Еще одна опора правительницы — Федор Федорович Шакловитый. Этот человек не мог похвастаться происхождением. Зато все, чего он достиг, — результат его собственных усилий, цепкого ума и ненасытного честолюбия, делавшего его абсолютно не разборчивым в средствах. Именно такой «мастер на все руки» был особенно нужен Софье. После падения Хованских Шакловитому был отдан Стрелецкий приказ. Бывший подьячий Тайного приказа должен был приструнить распоясавшихся стрельцов. Он справился. При нем стрельцов взяли в такой оборот, что они не смели пикнуть. Все полученные ими после майских событий привилегии и пожалования, включая звучное название «надворная пехота», канули в Лету вместе со «столпом» на Красной площади, который снесли по приказу правительницы Софьи.
Опасность, исходившая от регентши и ее окружения, побуждала Наталью Кирилловну к поиску безопасного убежища — подальше от Кремля, поближе к немногим верным людям, осмелившимся открыто демонстрировать свою привязанность ко двору младшего царя. Эта тревога не осталась не замеченной Петром. Он с детства опасался сводной сестры и рос под вечным психологическим прессом — отравят, изведут, убьют. В эти годы привычным местом обитания Петра стало подмосковное дворцовое село Преображенское.
