Эта неуступчивость Карла XII пугала Петра. За этим чувствовалась нечеловеческая уверенность в своих силах. Особенно беспокоился царь за Петербург, оборона которого была ослаблена с уходом лучших полков в Литву и Польшу. Приходилось считаться с возможностью внезапного нападения на город со стороны Выборга и моря. Летом 1705 года шведский адмирал Анкерштерн объявился в Финском заливе. Тягаться на море с его эскадрой, в составе которой было семь линейных кораблей, не приходилось и думать. Оставалось надеяться на финское мелководье, опасное для крупных судов, и береговые батареи, уже выручавшие Санкт-Петербург.
В начале июня 1705 года шведский адмирал предпринял попытку приблизиться к городу. Его остановили огнем орудий и воздвигнутым поперек фарватера «палисадом» из притопленных бревен. По словам датчанина Юста Юля, это была военная хитрость адмирала Корнелия Крюйса. Шведы «купились» — приняли бревна за вбитые в дно сваи, которые грозили проломить днища кораблей. Вражеская эскадра стала поспешно убирать паруса и поворачивать назад. Окончилась неудачей и десантная операция на остров Котлин. Высадившихся на берег морских пехотинцев встретили в штыки солдаты гарнизона. Шведы не выдержали дружного отпора и отступили к своим лодкам.
Неудача не остудила рвения адмирала Анкерштерна. Тем более что Карл, несмотря на свое демонстративное пренебрежение к успехам царя в Восточной Прибалтике, отдал строгий приказ взять и разрушить Петербург. Но и Крюйс не дремал, готовясь отразить неприятельские приступы. На берегу возводились новые батареи. Успешно использовалась узость фарватера, которая сильно затрудняла шведам возможность воспользоваться преимуществами в классе кораблей.
Очередное сражение сразу же пошло под диктовку Крюйса. Атака десанта захлебнулась. К тому же русские артиллеристы на Котлине, ощущая под ногами твердую почву, целились и стреляли лучше шведских канониров. Шведы вновь не выдержали огня и ушли в море. Им не удалось прорваться к Петербургу и вступить в артиллерийскую дуэль с бастионами Петропавловской крепости. Едва ли не единственная в истории Петропавловской крепости возможность выступить в роли, изначально ей предназначенной, так возможностью и осталась. Едва ли первые петербуржцы сетовали по этому поводу. Но невоюющие крепости имеют обыкновение быстро превращаться в застенок. Не избежала этой печальной участи и Петропавловская крепость.
Позднее шведы предприняли еще несколько безуспешных попыток атаки города с суши и моря. Но, сколь ни ожесточенны были эти столкновения, судьба Санкт-Петербурга, как, впрочем, и всего затеянного Петром на Балтике, решалась не в Ингрии и даже не в Лифляндии, а там, где развертывались главные события Северной войны. В 1703–1706 годах этим местом оставалась Речь Посполитая.
Карл XII никак не мог поразить Августа II, которому каждый раз удавалось ускользать от своего неутомимого преследователя. Карл, конечно, мог настигнуть кузена в его наследственных владениях, но это могло привести к столкновению с Веной. Император выступал гарантом неприкосновенности всех немецких земель и княжеств, входивших в состав империи, и идти в тот момент на обострение отношений с Веной Карл и его министры не считали возможным. Потому шведскому королю и приходилось без особого результата гоняться за саксонцами и коронными войсками по всей Польше. Только одну Варшаву королю с генералами пришлось несколько раз «освобождать» от сторонников Августа. Как ни странно это звучит, но Карл XII изъездил и изучил враждебную ему Польшу куда лучше, чем родную Швецию.
Петр прилагал огромные усилия для поддержки единственного союзника. Основные силы русской армии постепенно перемещались в Литву, ближе к Августу. Это открывало возможность при необходимости быстро прийти на помощь к союзнику. Плюс, впрочем, легко превращался в минус. Возросла опасность того, что шведский король настигнет армию Петра. И действительно, зимой 1705–1706 годов Карл решил воспользоваться появившимся шансом. Получив известие, что русская армия расположилась на зимовку в Гродно, король форсированным маршем устремился из Польши в Литву. За 16 суток шведы преодолели 300 километров и вышли к Неману.
Русскому командованию долгое время ничего не было известно о движении неприятеля. Сам Петр, обеспокоенный известием об астраханском мятеже, в декабре 1705 года оставил гродненский лагерь и по зимнику поспешил в столицу. Армия была оставлена на короля Августа, который окружным путем добрался до Гродно и был принят с подчеркнутым почтением. К этому времени Петр окончательно разочаровался в своем союзнике, который проявлял подлинную настойчивость лишь в сердечных баталиях. Но законы дипломатического «политеса» побудили царя ограничиться мягкими упреками за предпочтение Венеры Марсу.
