Итак, со слов Леонова вырисовывалась следующая картина. Германскому командованию стало известно, что когда русские прорвали пару линий обороны, Маннергейм вдруг вспомнил о своей прежней верной службе России, и решил перейти на сторону вероятного победителя. Дабы не допустить позорной капитуляции союзника, испугавшегося временных трудностей, Гитлером было приказано взять ситуацию в Финляндии под свой контроль, и, в первую очередь, обеспечить оборону столицы.
Слушая нашу сказку, то удивленно распахивая глаза, то мрачнея, Экман не возражал и не перебивал, и нам уже казалось, что все обойдется без кровопролития. Я даже почувствовал себя американцем в какой-нибудь банановой республике, или англичанином в Индии, где туземцы безропотно повинуются белым хозяевам. Но старший лейтенант Экман, видно, считал Финляндию независимой страной, и, не испугавшись немецких сипаев, вдруг задал резонный вопрос:
— Ваши полномочия?
Псевдо-обер с готовностью достал бумаги и протянул Лунтику, как я мысленно обозвал лилуутнанта. Тот едва взглянул на них, и вернул обратно:
— Это немецкие документы.
— Ну а чьи же еще? — неподдельно возмутился Томас Хонка, вошедший в роль. — Ваше командование замыслило измену, так как же я могу попросить у него полномочия для противодействия его мерзким планам?
Довод был разумный, но артиллерист упрямо мотнул головой:
— Я не слышал о том, что фельдмаршал готовит капитуляцию.
— Финское радио Лахти об этом не сообщало? — коротко, ввиду ограниченного словарного запаса, но как можно язвительнее поинтересовался я.
Леонов же, как счастливый знаток немецкого, ответил финну более развернуто:
— Вы же не думаете, что о таком событии раструбят заранее? Однако, через войсковую связь вы получаете достаточно сведений, чтобы понять, что все пошло наперекосяк.
— Да, — нахмурился Экман, — сегодня днем нам передали, что полковника Марьянена, командующего бригадой, сместили.
— Быстро, — хмыкнул я.
— Самых лучших, самых верных офицеров устраняют первыми, — поддакнул мне Леонов. — Предатели! А где ваш комбат?
— Капитан Мерила отбыл в штаб бригады, и почему-то не вернулся в назначенное время. В его отсутствие я командую батареей и гарнизоном острова.
Ага, кажется клюнуло. Он действительно считает нас в некотором роде своими, раз делится служебной информацией.
Томас Хонка тоже решил, что самое время подсекать добычу, и властно распорядился:
— Ваша батарея переходит под мое командование. Я не требую, чтобы вы стреляли по изменникам, но обороной острова буду командовать я.
— Не имеете полномочий, — четко выделяя каждое слово, словно боясь, что мы его не поймем, твердо возразил Экман.
— Исполняйте приказ!
— Я выполню только приказ, полученный от прямого начальства.
Вот и поговорили по душам. Казалось бы, какие вообще могут быть возражения, когда перед тобой целая рота, да еще с автоматами и пулеметами. Но лилуутнанти, как видно, благоразумием не отличался. Однако Алексей дал упрямцу последний шанс:
— А если ваш командир дивизиона скажет отдать орудия русским, и стрелять из них по нашим кораблям, вы этот приказ выполните?
— Если командир дивизиона, полка или бригады отдаст такой приказ, я буду решать, насколько он законен. Но сейчас радиосвязи со штабами бригады и полка нет. Она прервалась несколько часов назад из-за помех в эфире.
Мы с Леоновым мрачно переглянулись, всем своим видом говоря "ну вот видите", однако Экмана ничего не могло сломить, и он тихо добавил:
— Пока же батарея находится в моем подчинении, а передавать командование вам я не имею права.
— В таком случае вынужден вас арестовать, — спокойно констатировал Алексей, а затем погромче, чтобы услышал Авдеев, добавил. — Сдайте оружие!
Стрелин с Беловым кинулись "обыскивать" посыльного, так и торчавшего рядом с командиром, а мы с Леоновым быстро разделались с Экманом, предварительно закрыв ему рот.
Пока Алексей опускал на землю несговорчивого лилуутнантина и вытирал нож, я оглянулся на часового, но того уже не было видно. Итак, минус три противника, и пока не раздалось ни одного выстрела. Надеюсь, до того, как нас раскусят, мы сумеем закрепиться хотя бы на краю острова.
Теперь нужно разделиться и действовать по заранее оговоренной схеме. Сейчас мы находимся на северо-восточной оконечности Куйвасаари, и будем продвигаться к югу, попутно захватывая строения, и стараясь при этом не шуметь. Длина островка всего метров шестьсот-семьсот, а ширина в самом узком месте двести метров. Казалось бы, зачистка много времени не займет, но здесь столько каменных и деревянных домиков, сарайчиков, складов, бункеров и огневых точек, что работы не на один день, да и то силами батальона.
