Тебе дарована свобода,
Вставай скорей, себя осиль!
Вставай, протягивает руку,
Тебе с небес сошедший Бог.
Прислушайся к величественному звуку,
Труба Армагеддона так поет.
Вставай! Твой путь он не окончен,
Там впереди нас ждет Иерусалим!
Там отдохнуть мы только сможем.
Иисус нас ждет, там встретимся мы с Ним.
Встреча
Я видел девочку с протянутой рукой,
На пухлом личике недетская улыбка.
И взгляд, наполненный такой тоской,
Что стало на душе тоскливо, зыбко!
Одетая, в потёртое старье,
Она стояла у вокзала.
Заныло сердце вдруг моё,
Она стояла замерзая!
Промокли её ноги, ветер дул,
Своим дыханьем, обжигая её щеки!
Чуть хриплый голос в пустоте тонул,
Машин бегущих по дороге.
На это страшно так смотреть -
На детство вместе с нищетою.
Не проклинать и не жалеть,
Сливаясь с серою толпою!
Замёрзшие ладошки, молча, просят,
У этой жизни капельку тепла!
Но ветер просьбы все уносит,
В своём веселье в небеса!
Я видел девочку с протянутой рукой,
Холодный лёд, застывшая статуя.
Как памятник жестокости людской!
Он проклинал их жизнь пустую!
А там, у Бога встречу я,
Ту самую просящую ладошку.
И спросит Бог тогда меня.
«Помог ли ты, хотя б немножко?»
И вспомню я вокзал и суету перрона,
Недетские, просящие глаза.
Лишённые любви и дома,
Мне будет нечего в ответ сказать!
Склоню я голову, и сердце вдруг сожмётся
От боли и сознания вины!
Ведь то, что было, не вернётся!
Как часто это забываем мы!
На перекрестке
Истёрт клинок о сталь чужих клинков,
Эфес измят, ударами судьбы!
Ну что ж ты, рыцарь? Где твоя любовь?
Я чувствую лишь гарь войны!
* * * * * * * * * * * * * * * * *
Он был один среди чужой страны:
Чужое небо, горы и поля.
Пропахший насквозь запахом войны,
И знавший лишь мерцание клинка!
Был не жесток и жалости не знал,
К тем, кто ему пытался помешать.
Хоть не убийца, всё же убивал,
Он мог лишь смерть земле той дать!
Имён имел он много, но, увы!
Он своего с рождения не знал.
Боялись его люди словно тьмы,
Предвестником её в умах он стал!
Но не всегда должно было так быть!
И вот однажды встретил он
То, что заставило забыть,
Умение владеть клинком!
Он встретил крест, стоявший на холме,
Изъело время, дерево как ржа
И ветер пел о чём-то в вышине,
Что плакала от пения душа.
Неспешно рыцарь спрыгнул из седла,
Подвёл коня и к брусу привязал.
Уже спешила сумраком ночная тьма,
Закат кровавый в небе догорал.
Усталою рукой он вынул меч,
Перчатки сбросив, он зажёг костер.
Поев немного, решил лечь,
А завтра утром снова в бой!
Он смежил веки и заснул,
В руке сжимая рукоять меча.
А ветер над крестом всё также дул,
Мелодию средь мрака выводя.
И рыцарю привиделось во сне:
Толпа людей идёт к подножию креста.
Огромный шум, плач женщин, крик детей
И человек… согнувшийся под тяжестью креста!
На лбу венец, терновые шипы,
Вонзились в кожу до крови.
Он шёл под улюлюканье толпы,
И по бокам солдаты шли.
"Эй Ты! Господь! Ты – Бог чудес!
А ну-ка сделай что нибудь!
А может в Тебе просто бес?
Что не даёт Тебе заснуть!"
Но человек тот, молча, шёл,
И падал пот, весь красный от крови.
Давил на плечи крест, он был тяжёл,
Так все к холму и подошли!
Крест положили на жестокий брус,
Лёг Тот, кто ношу эту нёс!
Он был уже почти без чувств,
Когда в ладонь вонзился гвоздь!
Стучали дружно молотки,
А Он кричал! Да, он кричал!
Не в силах даже приподнять руки.
Его народ… Его распял!
Тут рыцарю открылось вдруг,
Кто был на самом деле, на кресте.
Возникло в сердце имя… Иисус!
А в это время на холме…
Крест поднят был и закреплён,
Его одежду поделил конвой.
А Он молился о прощении людей,
Вися над злобною толпой!
В закате дня он умер на кресте,
И потряслась Земля, и чёрным небо стало!
Все испугались внезапной тьме.
А в храме… там завеса надвое распалась!
Тут сон был прерван ржанием коня,
Сжимая меч, проснулся воин.
Кончалась ночь и бледный свет утра,
Уже гасил луны сиянье золотое.
Костёр потух, лишь слабенький дымок,
Змеёю серой в небо извивался.
А брус креста росой намок,
И чёрным камнем возвышался.
В тумане утреннем, по мокнущей траве,
К нему шёл человек, одетый без доспехов.
Он шёл, а на Его лице,
Была улыбка, но только не от смеха.
Вгляделся рыцарь и узнал,
Христа распятого из страшного виденья.
И в страхе он к земле припал,
Подумав, что увидев приведенье.
Иисус к костру неспешно подошёл,
Рыцарю сказал , спокойно улыбаясь:
"Не бойся! Я не для зла пришёл!
И не от мертвых возвращаюсь!
Садись к костру и угости меня
Своим вином и хлебом, меч оставив.
Ты мне расскажешь о себе:
Куда ты дальше путь свой правишь?"
Несмело рыцарь подошел и сел,
С мечом в руке, против Иисуса:
"Ведь Ты же умер!!! Боже мой!
Я знанья этого страшусь!"
"Нет! Я не умер! Я воскрес!
У тьмы забрав ключи от ада!
Бессилен ныне теперь бес,
Ведь смерть Моя, ему преграда!
Во искупление грехов я был распят,
И жертвой стал, хоть был безгрешен!
Но в третий день воскрес и так…
Дал человечеству надежду!
И кто признает, что он Мной спасён,
Тому простятся все грехи былые!
Спасение дается не мечом,
Не проявленьем грубой силы!
Но если есть в тебе Моя любовь,
Не лицемеришь ты перед народом,
То также ты воскреснешь вновь,
Я дам душе твоей свободу!"
Ушёл туман и солнце поднялось,
Они сидели и общались.
И только к вечеру Иисус ушёл,
Когда на небе звезды замигали!
