Предлагаемая вниманию читателей работа нуждается в некотором кратком пояснении. Когда руководители программы изучения критической теории в Калифорнийском университете предложили мне прочитать три из серии лекций, организованных библиотекой Уэллека, я решил рассмотреть современное состояние лишь одного течения, существующего в рамках этой теории. Я уже пытался в середине 70-х годов описать в общих чертах эволюцию марксизма в Западной Европе с первой мировой войны, высказав некоторые соображения относительно вероятных направлений его будущего развития. Теперь же мне представилась возможность провести обзор изменений, происшедших с тех пор в западном марксизме, и посмотреть, как обстоит дело с моими прежними предположениями. Лекции, появившиеся в результате, нельзя назвать продолжением «Размышлений о западном марксизме». Это частично вызвано тем, что период, который в них рассматривается, едва охватывает десятилетие. Такой отрезок времени не позволяет провести четкого ретроспективного анализа полувековой истории: с такого близкого расстояния пропорции и связи всегда представляются в искаженном ракурсе.
Исследование отличается также от предыдущей работы и по своей форме. Оно изложено в виде лекций для широкой аудитории и поэтому доступно и легко для восприятия. Казалось неестественным менять форму после того, как лекции были прочитаны, но тем не менее за это необходимо извиниться. Другая особенность работы, как вы увидите, — сам подход к теме, которая раскрывается через призму понятия «критическая теория».
Можно заметить еще один отход от принципов предыдущего исследования. В данном случае было нецелесообразно проводить обзор недавних изменений в марксизме, без того чтобы не коснуться развития философской мысли в целом, поскольку они влияли, во всяком случае казалось, что влияли, на его судьбу. По этой причине вторая лекция в значительной степени посвящена французскому структурализму и постструктурализму. Появлением этой книги я обязан двум людям. Меня вдохновил и подвинул на эти исследования Себастьяно Тимпанаро, в ком сочетание научной взыскательности и политической стойкости служит примером для каждого социалиста моего поколения. Что касается более частных соображений, то я очень многим обязан Питеру Дьюсу. Его книга «Критика французского философского модернизма» несравнимо шире по охвату и тоньше по своей структуре. Надеюсь, что публикация этих лекций каким-то образом подготовила, хотя бы и в несколько неортодоксальном плане, восприятие его работы.
В заключение я написал постскриптум, в котором поднимаются некоторые проблемы взаимосвязи марксизма и социализма. В целом в книге сделана попытка проследить эволюцию исторического материализма на протяжении последних лет. Поэтому результаты исследования можно рассматривать не более как промежуточные. Они помогут понять некоторые изменения в интеллектуальной среде на рубеже 70—80-х годов. Я рад, что они появились в рамках серии работ, связанных с именем Рене Уэллека, дуайена сравнительного литературоведения и знатока истории литературной критики. Непринужденный характер интернационализма его мышления и преданность делу защиты классических норм рационалистической аргументации и оценки должны вызывать восхищение у любого марксиста, хотя он, возможно, и не согласен с самим марксизмом. Во всяком случае, они вызывают у меня такое чувство. В конце книги «Различия» Уэллек предложил своим читателям «Карту современной литературной критики в Европе». Нечто подобное в отношении исторического материализма в Северной Америке и Западной Европе предлагается в данной работе. Мне хочется особенно поблагодарить Френка и Мелиссу Лентричиа, Марка Постера и Джона Уинера за возможность предпринять такую попытку, а также за теплое гостеприимство, оказанное мне в Ирвине.
Термин «критическая теория», для обсуждения которого в этот вечер мы собрались здесь, имеет специфическую, двойственную природу. Во-первых, теория чего? Применение теории колеблется между двумя основными полюсами: в основном это критическая теория литературы, о чем напоминают нам имя и сборник, которым мы отдаем должное. Но также это и критическая теория общества, согласно менее распространенной, но более полемической традиции. Во втором варианте два слова, объединенные в формулу, часто пишутся с большой буквы, символизируя диакритическое отличие от первого значения.
