На путях к Богу живому полностью

Среди изданий Нового Завета встречаются такие, где слова, которые произносит сам Иисус - ipsissima verba, — набраны красным шрифтом, а все остальное черным. Естественно, что в рассказах о Рождестве не встретится ни одного напечатанного красным слова. А между тем, многие современные богословы считают безусловно достоверными только ipsissima verba.

Так, священник Рене Лорантен в предисловии к одной из своих книг рассказывает об одном кюре, который сказал ему, что давно уже не проповедует на тему Рождества, поскольку сам Иисус об этом ничего не говорит."Это одни сказания".

Эта позиция основывается и на том, что Рождество Христово в отличие от Святой Пасхи христиане стали праздновать далеко не сразу. Еще Клименту Александрийскому казалось забавным, что среди верующих во Христа есть такие"любознательные"люди, которые хотят определить не только год, но и день рождения Иисусова.

Для христиан были значимы не факты, а один–единственный факт — то, что Христос"был зачат от Духа Святого, родился от Девы Марии, пострадал при Понтии Пилате, был распят, умер, был погребен, сошел во ад и в третий день воскрес из мертвых", — воспоминание о нем связывалось не с какими‑то определенными датами, а прежде всего с таинством Евхаристии.

Особо о Рождестве вспоминалось в день Богоявления, которое христиане первых поколений понимали как явление миру нового Адама в Его крещении, в претворении воды в вино и в других чудесах, а также в самом Его рождении. Этот праздник отмечался 6 января, в шестой день нового года, ибо в шестой день творения Бог призвал к жизни первого Адама (в Римской империи со времен Юлия Цезаря начало года было перенесено на 1 января).

Лишь к концу IV века Рождеству посвящается особое торжество, связанное, прежде всего, с утверждением веры в то, что Иисус, действительно, воплотился, явился vere, sed non phantastice, то есть истинно, а не фантастически,"сообразен быв телу смирения нашего", как говорится в анафоре литургии св. Василия Великого.

Так Рождество становится догматическим праздником, чин которого утверждает физическую реальность Боговоплощения. Завет между Богом и человеком не есть что‑то абстрактное. Эта сама реальность. Быть может, именно поэтому оно празднуется 25 декабря (этот месяц римского календаря примерно соответствует еврейскому кислеву), а именно 25 кислева начинается Ханука — радостный праздник света, утверждающий реальность присутствия Бога среди людей. Если так, то не случайно в Христе Симеон Богоприимец видит"Свет во откровение языков", а тропарь праздника называет Его"Солнцем правды".

На то, что день празднования Рождества, возможно, связан с еврейским календарем и Ханукой, указывал еще профессор М. Скабалланович в своем"Толковом Типиконе". В этом нет ничего странного, ибо и другие христианские торжества (Пасха Христова, Пятидесятница и Преображение) теснейшим образом соотносятся с праздниками Ветхого Завета, постоянно упоминаемыми в Евангелии.

Нельзя не пройти и мимо того, что обычай зажигать ханукальные свечи одну за другой в течение восьми дней праздника в трансформированном виде, но все же сохранился у католиков, которые во время Адвента, Рождественского поста, в первое воскресенье зажигают одну свечу, во второе — две и так далее.

По мнению отцов Церкви, Иисус рождается, как и всякий младенец, но каким‑то особенным, чудесным и уникальным образом — "не нарушив, но сохранив ненарушенными знамения девственности Матери, родившись безболезненно, как и зачат был бесстрастно", как говорит св. Григорий Палама.

Он становится, как скажет потом митрополит Антоний Сурожский,"одним из нас", принимая не просто"образ раба", но человеческую плоть (в этом случае всегда употребляется именно греческое слово «саркс», обозначающее плоть в биологическом смысле — со всеми её слабостями и страстями, с её материальностью и подверженностью тлению и смерти). При этом Он остается безгрешным и делается Победителем смерти.

В этом, согласно святоотеческому учению, заключается парадоксальность Рождества Христова — оно естественно и в то же самое время чудесно.

Чудесно, с точки зрения св. Григория Паламы, Рождество и потому, что в нем «Невидимый и для шестикрылых Серафимов… ныне предлежит плотским очам… ничем Неограниченный объемлется сделанными на скорую руку и малыми яслями». Оно есть явление невидимого. В нем невместимое вмещается в малое, тайное является и от этого становится еще более непонятным и необъяснимым. Преп. Максим Исповедник видит в Рождестве"таинство еще более непостижимое, чем всякое другое", ибо"воплотившись, Бог дает познать Себя не иначе, как ещё более непознаваемым".

Эту мысль преподобного Максима прекрасно раскрывает митрополит Антоний, который говорит, что в Воплощении"нам открывается Бог более таинственный, чем Бог небесный, непостижимый человеческому уму, а только чаемый человеческим сердцем, потому что в этом Младенце таится вся полнота невидимого, непостижимого Бога". Рождество для отцов — торжество Богочеловечества.