На «Ра» через Атлантику полностью

Маньяна не маньяна, а нужно идти. Карло и Жорж, бодрые после сна, потащили на корму бывший запасной парус. Он теперь располосован, и мы укрепляем его по правому борту вдоль хижины, строим баррикаду от волн, потому что заливает и захлестывает нас по-прежнему основательно.

Опять же подчеркиваю, не сами волны опасны, им нас не перевернуть, не потопить, они приходят и уходят, — опасно их соприкосновение с папирусом. Папирус для них ловушка, копилка — что впиталось, то уже навсегда, «Ра» не выжмешь, как губку, не выкрутишь, как мокрую тряпку.

Теперь волны, перехлестывая через борт, не идут вниз, под хижину, а отражаются от нашей баррикады и скатываются назад, в океан. Мера определенно эффективная, надо возвести заслон и с кормы, и с носа — отгородиться от океана везде, где можно.

Делается это так. Сперва прикидываются размеры требуемого полотнища, потом брезент расправляется на крыше хижины и разрезается. По краю полосы проткнуты дырки для веревок, с другого края вшиты бамбучины, затем, полусидя, полувися, по уши в воде, завязываем, подсовываем, натягиваем, — час, второй, — продрогли, вымотались, зато стенка — как барабан.

Мы прикинули, что до рандеву с яхтой, которая скоро выйдет для киносъемок нам навстречу, остается дней двадцать пять. Безусловно, двадцать пять дней продержимся. А дальше что? Дальше скорей всего будет так: большинство из нас переберется в яхту, а человека два закончат путешествие на «Ра». Как бы в этом году ни мешали акулы, бросать «Ра-2» нельзя — тем более, что и корабль неизмеримо исправнее, чем «Ра-1»; вдвоем, без груза, без мачты, без капитанского мостика на нем еще плыть да плыть.

Все у нас в порядке, и такелаж, и корпус, и весла, ничего не сломалось ни разу, — только вот погружаемся мы. Тяжелеем. Тонем.

Решено заполнить срединную впадину корабля, его трюм, всяческими порожними емкостями, канистрами, амфорами. Таков первый пункт программы. Припасен и второй. У нас есть небольшая кормовая мачта, мы рассчитывали нести на ней треугольный «рулевой» парус, но сейчас планы изменились. Тур хочет смастерить из мачты аутригер — противовес, как у полинезийского катамарана, — «это прибавит нам остойчивости».

Насчет противовеса сильно сомневаюсь. Боюсь, Тур опять увлекся, как в прошлом году, с кормой.

Корма на «Ра-1» была бедствием. Она с самого начала повела себя не по совести, прогибалась, обвисала и в конце концов потащилась за нами, как полуоторванная подметка, мешая двигаться и грозя отломиться.

И тогда Тур объявил, что имеется план («планов полно, а идем на дно», — раздраженно приписано в моем дневнике) приподнять корму: протянуть с нее канаты на нос и дернуть как следует.

Не дернуть, конечно, — выбирать понемногу, постепенно, каждый день.

Приступили к работам, подготовительным, весьма кропотливым. Карло и Сантьяго долго-долго отбирали длинные крепкие веревки, крепили их на носу и проводили к корме. Абдулла не менее долго сверлил в вертикальных стойках мостика дыры. Веревки были продеты в эти дыры и двумя петлями закреплены на поперечном брусе у транца, опять же после долгих-долгих трудов.

Стали тянуть, по-бурлацки, «раз-два-взяли» — и заметили, что одна из стоек мостика прогнулась, трещит и сейчас сломается.

Бросили корму, взялись за мостик. Укрепили его противотягами. Покачали, потрясли — крепко. Опять взялись за канаты. «Еще-раз-взяли!» —

— Пошла!!!

Кончик кормы, самый кончик, зашевелился. Тур торжествовал, я — как заметивший — до ночи ходил у него в любимчиках, был обласкан и расхвален, — но раза три Тур спросил меня по секрету:

— Ты вправду видел или тебе показалось?