Забыли мы только у Жоржа спросить, чей уровень он принял за 100.
…С носа долетает дразнящий запах, темнеет, притомились мы слегка за день. Карло и Сантьяго долго варили солонину в воде из бурдюка, обжарили ее с чечевицей, получилось довольно неплохо.
— Это пища древних моряков, — растроганно вздыхает Тур. — Все великие географические открытия сделаны на солонине. Недурно бы к ней русских сухариков!
Тур помнит их вкус еще со времен войны, когда, ему — младшему офицеру британских вооруженных сил — пришлось быть в Мурманске. Он не знал ни слова по-русски, ему посоветовали: «Вы им просто улыбайтесь!» На следующий день Тур, иззябший, голодный, стоял на палубе советского торпедного катера. Угрюмый сопровождающий поглядывал на иностранца с недоверием, и тогда Тур улыбнулся, широко, как мог. Русский в ответ улыбнулся еще шире, взял Тура за руку, потащил в кубрик и угостил сухарем, разломив его пополам.
По специальному заказу Тура я захватил с собой из Москвы 50 (!) килограммов сухарей, они были наряду с медикаментами основным моим багажом.
Итак, появляются сухарики и солонина, начинаем жевать. Мясо слегка напоминает резину. «Да, — соглашается Тур, — его надо варить и варить! Тогда будет суп, а не…»
Раздается подозрительный хруст, и Тур выплевывает на ладонь обломок зуба!
Нет, это не зуб, а пластмассовая полукоронка, отвалилась, не выдержала сухаря.
— Вот, пожалуйста, — социалистический хлеб, — язвит Сантьяго.
— Не хлеб социалистический, а зуб капиталистический! Тур хохочет. Он запомнит эту реплику, запишет ее в блокнот и использует в своей будущей книге как пример самой острой политической дискуссии на борту «Ра-1».
А дискуссии, молниеносные и, как правило, шутливые, нет-нет и возникают. Никто вроде бы не старается «обострять», на шпаги надеты каучуковые шарики, но шариком тоже можно ударить чувствительно. Вот Норман рассказывает Абдулле про Америку, Сантьяго толкает меня локтем: «Скажи, скажи ему, что в Америке негров вешают!» Норман краснеет, надувается и пускается в подробнейшие, явно уже не для Абдуллы, а для нас, рассуждения по поводу расовых проблем. Или — в другой раз — тот же Сантьяго начинает шуточки насчет культа личности, а я в ответ стараюсь уколоть его — испанца — по линии Франко.
Все это — в прошлом году, нынче намеков меньше, если уж начинаем говорить на эти темы, то серьезнее.
Жорж (мне): Вы несвободная страна, вы не можете поехать за границу, когда хотите.
Я: А какую страну ты можешь назвать свободной? Марокко?
Он: Да, каждый марокканец может выехать, если захочет.
Я: Вернее, если сможет?
Он: Да, если есть деньги.
— А где он их возьмет?
— Это уж его дело.
— А ты знаешь, что марокканцы даже внутри страны не могут передвигаться без специального разрешения?
— ?!
Жорж смущен. Призывается в арбитры Тур:
