Гордеева кивнула. Кресты были уже не только на потолке, они покрывали и стены на высоте человеческого роста. Катя дотронулась до одного — холодный, липкий известняк. Ей вдруг вспомнился тот сон... Причудливая галлюцинация, которая, конечно, была следствием жара. Она осматривалась — такое чувство, что она уже видела это: эти низкие тяжелые своды, темные стены, мрак, едва-едва уступающий свету их фонарей. Позади штольня тонула в темноте.
Ничего не было видно. Кате вновь стало тревожно, и вдруг...
Резкий визг, точно скрежет. — что-то метнулось к потолку — темное пятно в круге света. Тень.
Катя дико отшатнулась, едва не сбив Шведа. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди!
— Да это же мышь. Летучая мышь, что, не видела никогда? — хмыкнул Швед. — Ее свет потревожил.
Катя молча отстранилась Летучая мышь, ладно... Собака летучая! Так людей пугать!
Подошел Никита.
— Ну как? — спросил он. — Все нормально? Швед молча двинулся вперед, и Катя пошла за ним. Шли около четверти часа по тоннелю и внезапно попали на мокрый участок — впереди разлилась не лужа, а целое море. Швед отважно шагнул, точнее, ухнул в нее. И вода сразу дошла ему до колен. Он злобно чертыхался: дожди, залило все!
Вброд переходили очень осторожно, помогая друг другу. Дно было вязким, под ногами хлюпало, чавкало. Катя уже по сторонам не глядела, только под ноги — тут и утонуть недолго. Каска сползла на лоб. Она поправила ее мокрой рукой. Ну и видок, наверное, сейчас у нее.
Наконец выбрались на сухое место. Никита и Лизунов о чем-то тихо говорили, шарили фонарями по стенам.
«Что он хочет здесь найти? — подумала Катя. — Пропавших? Но... но это же невозможно. Столько ходов...»
— Здесь никого нет, — сказал Никита. — Я хочу, чтобы мы вернулись.
— На выход? — В голосе Гордеевой слышались досада и недоумение. — Давайте хотя бы до грота Луноликой дойдем, что же назад с половины маршрута возвращаться?
Никита посветил фонарем вперед — далее тоннель снова не разветвлялся.
— Когда в тот раз мы почувствовали запах дыма, где мы находились, не помнишь? — спросил он Шведа.
— Мы возвращались из камеры, были недалеко от пещеры, где штольня разделяется на отдельные ходы, — ответил тот. — Там тот полоумный начал в нас камнями швыряться.
— И там было все сильно задымлено. — Никита переглянулся с Лизуновым. — Нет, все же надо вернуться.
Они повернули назад. Снова перебирались вброд через лужу. А потом шли, шли, шли... Катя начала уставать. Месить скользкую глину занятие не из легких.
В той, первой пещере Колосов начал поочередно заглядывать во все боковые проходы, высвечивая фонарем как можно дальше. Гордеева, явно недовольная возвращением — столь быстрым и неожиданным, села у стены на корточки. Отдыхала.
— Курить хочется, сил нет, — призналась она Кате.
Колосов углубился в один из ходов и внезапно позвал Шведа. Потом туда к ним протиснулся и Лизунов.
— Ничего не чувствуете? — донеслось до Кати глухо, как из-под земли.
— Тут впереди осыпь, осторожнее! — предупредил Швед. — Грунт сильно размыло.
Катя отлепилась от стены и пошла к ним, светя фонарем. Что там еще такое? Узкий известняковый коридор напоминал пенал. Впереди их голоса, и вдруг...
Она остановилась. Что-то не так. Что-то не так... здесь. Воздух был каким-то тяжелым, спертым. Катя почувствовала подкатывающую к горлу тошноту. Сладковатый отвратительный запах...
Громкие голоса впереди, и... внезапно какой-то глухой шелестящий шум и сильный всплеск воды. Тревожный крик Колосова. Катя ринулась вперед.
Ход-пенал завернул, и она налетела на Шведа Он преградил ей путь. И вовремя!
В свете фонаря она увидела впереди в глиняном полу что-то вроде глубокой ямы. Швед потом сказал им, что это результат деятельности подземных вод — промоина-колодец. Туда, к этой промоине, сейчас мягко сползал толстый пласт глины, на котором лежал Никита. А внизу, в колодце, по плечи в воде барахтался провалившийся туда Лизунов.
— Давай сюда веревку, — быстро скомандовал Швед и сдернул с пояса Кати запасную веревку — репшнур.
Колосов тем временем очень осторожно подполз к яме и протянул Лизунову руку. Тог ухватился Катя чувствовала: этот запах, этот тошнотворный запах., тлена стал здесь, возле колодца, еще сильнее.
— Ничего, тут вроде что-то есть, — хрипло сказал Лизунов — У меня ноги во что-то упираются.
Катю отстранила Гордеева, она догнала их, услышав крики. Передала Шведу свою страховочную веревку. Обе веревки бросили одновременно Колосову и Лизунову.
— Никита, выбирайтесь, освободите нам подход, — приказала Гордеева. — Выбирайтесь на твердое место. Только осторожно. А его отпустите, он держится за веревку, ничего.
Никита отпустил руку Лизунова, тот вцепился в свою веревку. А Колосов по своей начал карабкаться вверх. Пласт глины тихо, но неуклонно продолжал сползать.
«А вдруг он сейчас обрушится ему на голову и засыплет?» — испугалась Катя. Гордеева сунула ей свободный конец веревки: тяни сильнее!
