Еще бы! О такой машине он пока даже не мечтал. Но наступит день, и у них с Соней все наладится, будет хорошо. Расчудесно!
Аня расположилась рядом. Не спросила, куда его везти, ехала и говорила, а Трофим молчал, понимая, что делает что-то не то.
— Мне домой надо!
— Да ладно, не съем я тебя! — хохотнула она. — Приехали.
Остановились возле отеля. Трофим вылез из машины, оценив грандиозность сооружения.
— Ты здесь живешь?
— У меня тут номер. Пойдем посидим, вспомним нашу дружбу. Недавно Борьку видела.
— Правда?
— У него все хорошо, — Аня взяла его под руку, повела через большие стеклянные двери мимо поклонившегося швейцара и облизнувшегося на нее портье: — Своя фирма. Он счастлив и ни о чем не жалеет. Вот так. И до сих пор обожает твою Сонечку… Господи, почему же все мужчины бегают за этой тихоней? Даже Борька… Вот ты, Троха, почему?
— Потому что люблю ее.
Аня криво усмехнулась — то ли поверила, то ли нет.
— Заходи. Располагайся, как дома.
Трофим переступил порог шикарного номера и замер в раздумье. Надо уйти, пока не поздно.
Аня расхаживала, утопая в коврах с длинным темно-синим ворсом. Она зашла в ванную комнату, вскоре послышался плеск воды. Трофим снял пальто. Никуда он не сможет уйти!
На плечи легли ухоженные женские руки, прошлись по шее. Крепкие зубы уцепили за мочку уха.
— Не сопротивляйся! Тебе хочется этого не меньше, чем мне! От Соньки не убудет. Я ей ничего не скажу…
— Я не могу…
— Тебе надо домой? — захохотала она.
А потом заглянула в глаза и положила руки на плечи. Да, она знала, что делала…
— Ты словно дорвался до секса после голодовки! — после того, как страсти утихли, заметила Аня. — Тебе Сонька не дает, что ли?
— Она болела долго, — отозвался он. — Хочет забеременеть и не может. В последнее время у нас с ней было не очень ладно. Но это ничего не значит, я люблю ее по-прежнему.
Аня очень громко рассмеялась и рухнула лицом ему на грудь.
— Любишь? А со мной что было?
— Обыкновенный перепих.
Она снова рассмеялась. Трофим думал, обиделась, но нет.
— И ладно. Я не жадная. И мне хорошо, и тебе неплохо.
И снова она не спросила, хотел ли этого он. А он хотел!
— Будешь шампанское?
— Угу!
Аня заказала в номер шампанское, фрукты, сыр, шоколад. Они любили друг друга, облизывая сладкие губы и пальцы. Когда Трофим взглянул на часы, те показывали восемь вечера. Он должен был быть дома четыре часа назад! По спине пополз холодок. Только-только с Соней наладилось, а он, идиот, может все испортить!
— Я должен идти.
— Иди.
Она лежала на боку, нагая, соблазнительная, но теперь мысли постепенно возвращались на круги своя, и перед глазами Трофима все чаще мелькали русые волосы и серые глаза, смотревшие на него с упреком.
Он сел на краю постели, обхватил голову руками.
— Я дурак! Идиот! Она меня никогда не простит!
Аня похлопала его по плечам и отмахнулась:
— Откуда она узнает? Я не скажу — все-таки Сонька была моей лучшей подругой. Завтра придешь?
— Да, — обронил он, собирая вещи и одеваясь.
— Буду ждать…
Трофим ушел, не поцеловав ее, не проронив больше ни слова. Внутри все клокотало и билось. Как он мечтал об этом четыре года назад! Зачем он сделал это сейчас, когда принадлежит душой и телом другой женщине? Сонечка… Его милая Сонечка не заслужила измены!..
Трофим открыл дверь и замер, боясь, что Соня устроит скандал из-за его позднего возвращения. Она возилась где-то в комнате и только крикнула ему:
— Троша, это ты?.. Извини, я заделалась и не посмотрела на время! Сейчас умоюсь и сделаю что-нибудь поесть.
Он прошел по коридору и заглянул в спальню: Соня в задранной юбке и старой кофте уничтожала пыль на книгах и полках, махала мокрой тряпкой, ругалась на себя:
— Надо же так все запустить! Как только ты меня из дома еще не выкинул? Но теперь все, я вернулась!
Прижавшись к косяку, Трофим наблюдал за женой и чувствовал, как сильно любит ее! Как в первый день! Как в ту ночь, когда Она стала его женщиной.
— Соня…
— Что? — она подошла поближе — грязная, пыльная, с черными полосками на щеках. — Не трогай ты меня, я пыльная, как поросенок!
Но он притянул ее к себе и поцеловал, чтобы заглушить муки совести. Правда, на большее его не хватило, и, когда ночью Соня потянулась к нему, он сделал вид, что спит.
— Бедный мой! — вздохнула она. — Как я перед тобой виновата! Измучился! Я дура… Прости меня, любимый!
Трофим зажмурился и старался дышать ровно, чтобы не выдать себя. Соня нежно целовала его руки и терлась о них, да так и уснула. А вот он не смог, лежал до утра, бесцельно пялясь в окно. Как бы хотелось обвинить в произошедшем Соню, но не получалось. Ей была нужна помощь, а он только и делал, что искал местечки, где его не достанет ее боль. Нашел! Дурак!..
Два месяца мучительного счастья или счастливого мучения?..
Трофим спешил на встречу с Аней. Удобно устроился! Дома ждет ласковая, надежная жена, в отеле скучает страстная любовница. Обе ему дороги, обе нужны как воздух, и он необходим и той, и другой.
