– Васильев, скажите «гуд гёл», – настойчиво требовала от меня преподаватель английского, когда замечала в моем произношении остатки донбасского суржика.
– Ххуд ххёл, – смущенно говорил я и улыбался ей в ответ.
Заметив на первых занятиях, что у меня все еще остаются в разговорной речи «шо» и «ля», вместо «что» и «глянь», она упорно начинала каждый урок с одного и того же:
– Васильев, скажи «гуд гёл»! – пока, наконец, мое донецкое «ххуд» не перешло в нормальное «гуд». Уже через полгода мой малороссийский говор полностью исчез. Когда я приехал на первые зимние каникулы к родителям в Горловку, мне уже все говорили, что у меня абсолютно московский говор. Даже появилось «оканье» и «аканье». Я еще какое-то время стеснялся своих провинциальных словечек, но через год они все выветрились.
Мы познакомились с моей будущей женой, когда я учился на втором курсе, а она поступила из подмосковной Коломны на первый. Узнать во мне вчерашнего украинца по говору было уже невозможно.
А по кругозору и интересам мы вообще мало чем отличались друг от друга.
Советский Союз к началу 80-х обеспечил практически полное равенство по уровню образования и доступности информации для всех школ и школьников. Где бы ты ни учился, в столичной Москве или Ленинграде, под Москвой или в областном центре на Урале, в районном центре Алтайского края или в деревне – везде уровень нашего образования был примерно одинаков и перечень прочитанных к десятому классу книг сильно не отличался. Возможно, чувствовалась разница в знании зарубежных рок-групп или исполнителей, но и это было не очень заметно.
Скажем, я не любил хэви-метал. Он меня вообще не трогал и не был мне интересен, но не из-за недоступности материала. Наоборот. В начале 80-х и в нашем горловском техникуме обменивались пластинками и записями с «металлом». Но в то время мы с другом увлеклись русской классикой: Достоевским, Леонидом Андреевым, мы заучивали наизусть любимые стихи. Я приобщился к «высокому», и мне просто не нравился хэви-метал, увлекаться им я считал ниже своего достоинства.
В общем, даже в районном шахтерском городе Горловке была своя градация юношеских пристрастий в музыке и литературе, мы не были там чем-то ограничены. В голове была некая смесь из советских, старых русских и новых иностранных писателей и музыкальных групп.
