В тот день ДК был переполнен. Жуковский – типичный научный городок, где много младших и старших научных сотрудников, интеллигентов и тех, кто таковыми себя считал. Собрался огромный зал, люди сидели на ступеньках и стояли в проходах. Академику было уже за 80. Он начал издалека:
– Сказки про то, что русский мужик по своей природе пьяница, – ложь!
Табак, вино и водка, рассказывал академик, пришли на Русь из Европы. Царское правительство, чтобы зарабатывать в казну деньги, стало распространять алкоголь, но продажей этого зелья занимались в основном нерусские. И в доказательство он показывал какие-то таблицы, где значилось, что к середине XIX века питейными заведениями на территории российской империи на 90–95 % владели неправославные люди. Им были чужды интересы простых людей, они гнались лишь за наживой. Но даже при этом разгуле продажи алкоголя в царское время к началу Первой мировой войны, когда царское правительство под нажимом общественности ввело «сухой закон», потребление алкоголя составляло всего 4 литра на взрослого человека в год.
Всего 4 литра! И это казалось в царское время уже бедствием. «Сухой закон» был поддержан обществом, народом и продержался целых 10 лет, пройдя через годы революции и гражданской войны.
– Ленин лично поддержал продление «сухого закона»! – особо отметил академик.
В те революционные годы потребление падает до мизерных 0,2 литра на человека. И только злодей Троцкий возвращает алкоголь и вводит на его продажу монополию в советской республике. Потребление опять начинает расти, но русское, теперь советское, общество уже отвыкло пить. И по сути, ввиду остаточного эффекта, «сухой закон» продержался до 1964 года, т. е. еще почти 50 лет. Только в 1965-м уровень потребления алкоголя достигает тех 4 литров на человека в год, что был в царской России до введения «сухого закона».
Мы сидели в зале и ошарашенно слушали все эти цифры и факты. Я вообще впервые услышал, что в России, оказывается, был «сухой закон» и что у нас раньше так мало пили. Впервые мы что-то слышали и про влияние «малых народов» на спаивание русского человека. Весь зал завороженно слушал академика. А он был в таком возрасте, что помнил царские времена, революцию и войну. Он видел все это сам.
– И вот сейчас, – продолжал академик, – потребление выросло до безумных 18 литров в год, т. е. более чем в 4,5 раза по сравнению с царскими временами и в десятки раз по сравнению с временами революции и войны! Мы теряем каждый год от пьянства по миллиону человек!
Когда академик закончил свой доклад, весь зал был загипнотизирован цифрами, словами и идеями. В заключение он попросил поднять руки тех, кто был за то, чтобы немедленно ввести в СССР… «сухой закон».
Все сидящие в зале Дворца Культуры имени Ленина подняли руки. Я выходил из ДК просветленный и возбужденный – мы больше не будем пить!
А через несколько месяцев газета «Правда» вышла с передовой статьей – «Трезвость – норма жизни!». Горбачёв начал «антиалкогольную» кампанию по всей стране.
По прошествии времени эту кампанию, провальную и экономически неудачную, будут считать волюнтаристской причудой нового молодого Генсека, началом его неудач. Но тогда она однозначно воспринималась нами как благо, как реальная попытка улучшить жизнь и здоровье советского человека.
Она началась по приказу сверху, но была выстрадана изнутри.
Мой первый стройотряд был на БАМе.
Неожиданное решение комитета комсомола взять первокурсника сразу на Байкало-Амурскую магистраль, было для меня большой честью.
