Мать Эмили одевается, как мужчина. Она предпочитает двубортные костюмы из шерсти мериноса с белой рубашкой и желтым или черным галстуком. Носит запонки, вязаные шерстяные носки в ромбик и грубые башмаки. Волосы подстрижены почти наголо, на лице ни капли макияжа.
Когда Эмили познакомила нас, я сразу узнал ее.
- Вы навещали Эмили на старой квартире, - сказал я. - По вторникам и четвергам. Я вас видел.
- Да, - ответила она. - Я знаю о твоей слежке.
Тогда я ее ненавидел. Теперь - нисколько. Она говорит то, что думает, и, несмотря на мужеподобную внешность, у нее доброе сердце. Эмили тоже любит свою мать. В квартире словно делается светлее, когда она приходит. Начинается смех, веселье, Эмили становится откровеннее, рассказывает истории, которых я никогда раньше не слышал.
Я не сразу доверился матери Эмили. Поначалу был сдержан, так как сомневался в ее сексуальной ориентации. Я вообразил, что она любительница женщин вроде нее самой. Конечно, нельзя было игнорировать очевидное. Но я предполагал, будто Эмили - результат опыта одной ночи: мать Эмили лежит на спине и терпит это только потому, что хочет ребенка. Как выяснилось, я ошибался.
Мать Эмили любит мужчин. Мой начальник мистер Брадли признался мне в минуту откровенности:
- Это просто фейерверк. Редкая и опасная женщина. Наша связь длилась пять месяцев.
- Да, - ответила мать Эмили, когда я встретился с ней. - Финал оказался печальным. Я сказала ему, что все кончилось, пока я ждала очереди в амбулатории.
Затем я узнал, что она посвящена в дела своей дочери. Знает, что Эмили берет с меня деньги.
- Эмили все рассказала мне. Но я мало что могу сделать. Моя дочь упряма и своевольна. Она всегда идет своим собственным путем. Ты можешь заставить ее поревновать. Но это жестокий способ. Если ты ее любишь, мой тебе совет - будь настойчив.
- Но я даже не знаю, - ответил я, отрывая взгляд от полы ее пиджака, значу ли я для нее хоть что-то, она такая замкнутая.
Шесть месяцев назад Эмили превратила свободную комнату в офис. Она оставила работу консультанта по финансовым вопросам в фирме <Драйсон/>, Драйсон и сыновья> и начала свое дело. Я забеспокоился. Какое-то время я думал, что из-за этого секс станет для меня дороже. Будет введен дополнительный сбор, чтобы покрыть потерю в заработке, приобрести компьютер, письменный стол, бланки, шкафы для документов, фотокопировальный аппарат и электронную точилку.
Но оказалось, ей это не нужно. Эмили переманила клиентов из своей старой фирмы. Она развернула рекламную кампанию, обещала индивидуальное обслуживание. Обещание было вынесено в заголовок, под ним поместили фотографию Эмили в профиль. На этом снимке она выглядит просто чудесно. Вскоре ее настольный календарь был заполнен и ей пришлось подвести черту.
Теперь у нее множество постоянных клиентов. В основном - мужчины, хотя есть и женщины. Одетые по-деловому женщины с портфелями в руках. Они презирают меня. Мужчины подмигивают.
Я ревновал к мужчинам. Две недели я не ходил на работу, чтобы убедиться, что Эмили дает им только советы по финансовым вопросам и ничего больше. Однажды вечером она пришла ко мне и сказала:
- Стивен, этот бизнес - хорошее дело. Но я хочу только спать с тобой.
Той ночью мы впервые поссорились по-настоящему. Из разных концов спальни мы обменивались оскорблениями и упреками. Эмили сказала, что я типичный шовинист. Я ответил, что она типичная шлюха. Мы предъявили друг другу требования: Эмили хотела, чтобы я любил ее такой, какая она есть, я хотел бесплатного секса.
Возможно, эта ссора была причиной произошедшей в Эмили перемены. Ссора и мое решение отказаться от интима. Я повернулся к ней спиной, хотя все еще желал ее.
В конце концов Эмили пошла в атаку; главным обвинением было то, что ее доходы от секса катастрофически снизились.
- Почему, Стивен? - спросила она.
Я стал объяснять. Она слушала, и вид у нее был смущенный.
